Ей надо согреться, разморозить мозги, перестать трястись бьющей изнутри мелкой противной дрожью перепуганного, замерзшего тела.
Она врубила горячую воду, уперлась обеими руками в стену и так и стояла под лупящими обжигающими струями, не сняв купальника. Черный раздельный купальник калифорнийского приобретения ей нравился необычайно за удобство и за то, как он ей шел — с высоким поясом плавок, подчеркивающим талию, визуально добавляющим длины ногам, с глухим, в спортивном стиле, верхом, удобным и эластичным.
Сможет ли она его теперь носить, после таких событий, думала Маша, он будет ассоциироваться с неприятным воспоминанием.
Вос-по-ми-на-ни-ем!
Дима.
Вот каким ты стал.
Хозяином данной частной собственности «не влезай, убьет!». Хозяином жизни.
То, что он был хозяином, и командиром, и отцом родным здесь, — понятно с лету, без необходимости каких-либо дополнительных вопросов.
Богатым. Сильным. Жестким. Тигриные глаза.
Машка узнала его сразу и рассмотрела немного. Конечно, он изменился, но она узнала сразу.
«Кажется, еще сегодня ночью тебе было интересно, каким он стал. Теперь неинтересно, теперь почему-то грустно, совсем грустно!»
Сколько она простояла под хлещущими горячими струями, потеряв счет времени?
Машка одним движением закрутила краны, обрывая набежавшую непонятную грусть-тоску. По несбывшемуся, наверное.
«Ладно, Мария Владимировна, давай вытирайся и дуй отсюда!» — приказала себе строго.
Выпуская на свободу клубы пара, она распахнула дверцы кабинки и вышла из душа.
Вытираясь, придумывала, как бы половчее смыться из этого дома, и поняла, что оттягивает момент выхода за пределы душевой и боится встретиться с ним снова.
— Так! — договаривалась она сама с собой, глядя в запотевшее зеркало и подтверждая слова рубящим жестом руки. — Ты его не узнала! И виду не смей подавать! Спасибо-спасибо, мерси-мерси. Он-то тебя не узнал точно! Значит, «здравствуй, Дима!» отменяется. Он незнакомый, тяжело богатый мужик, закрытый и недоступный, как элитный клуб! Вот и ладненько — пока-пока!
Решительно водрузив полотенце на крючок, расправила плечи, выдохнула и вышла из душевой.
И попала в широкий коридор.
В кресле, возле маленького столика у стены сидел Дмитрий Федорович Победный, одетый в летние легкие брюки и белую футболку. Он поднялся при ее появлении.
— Ну, как вы? — спросил, доброжелательно улыбаясь.
— Спасибо. Согрелась, теперь в порядке, — отрапортовала Машка светским до заморозков тоном.
