В город прибыла айнзатцкоманда «Ц», задача которой избавить Львов от функционеров партийных, советских и государственных органов, коммунистов, евреев. Ваши люди обязаны оказать ей помощь. Это не обсуждается. Выберите самых верных и наименее брезгливых. Сто человек будет достаточно. Ваше командование в курсе. А сейчас нанесем визит вежливости и обсудим детали.
Руководитель команды «Ц» бригаденфюрер СС Отто Раш встретил их в просторном кабинете с тяжелой мебелью в бывшем здании НКВД на улице Пелчинской.
Высокий, короткостриженый, он был похож на глубоководную рыбу совершенно равнодушным холодным взором, который не встретишь у теплокровных.
– У меня две зондеркоманды из нескольких сотен доблестных воинов СС. И команды полевой жандармерии, – процедил он сквозь зубы. – Но это ваш город, и неправильно, если вы не будете принимать участие в установлении здесь порядка. Вы согласны?
– Согласен, – кивнул Дантист, у которого от холодного взгляда собеседника пробежали мурашки по коже.
И так ясно, что от мероприятий не отвертеться.
– Начнем с их профессуры. От этих болтунов и умников вреда порой куда больше, чем от партизан с гранатами."
"Во Львове «народные погромы» продолжались в дневное время суток. А ночью работали зондеркоманды. Список Дантиста отрабатывался по пунктам, с немецким педантизмом.
Первый удар был нанесен по интеллигенции. За ночь было арестовано более сорока университетских преподавателей вместе с семьями и прислугой.
Дантист со своими людьми врывался в дома, следом заходили гитлеровцы, которые всю грязную работу сбрасывали на националистов. Впрочем, сами не стеснялись мародерничать. Профессура относилась к верхушке общества, и немало красивых вещей и золотишка перекочевало в немецкие карманы. Но и люди Дантиста не обижались – их карманы тоже не оставались пустыми. С немцами в этом вопросе установилось полное взаимопонимание.
Преподавателей вывезли в грузовиках на Вулецкие холмы близ города.
Немцы, видимо, не до конца доверяя украинским союзникам, первую партию прикончили сами. Жертвам на месте казни вручались лопаты, и несчастные сами копали себе могилы, зная, что каждый ком земли приближает их последнюю секунду. Никто не сопротивлялся, очень редко кто-то бился в истерике, умоляя о пощаде. Люди шли на смерть как под гипнозом.
Потом пришла пора евреев, неблагонадежных элементов.
