Немецкие войска продвигались вперед стремительно, танковыми ударами рассекая советскую оборону и устраивая окружения. А группа Дантиста на любезно предоставленном ей армейским командованием грузовике «Шкода» нагнала на марше батальон «Нахтигаль», продвигавшийся к Львову.
Глава 12
Рядовой Сасько представлял собой жалкое зрелище. Стоя на коленях и размазывая грязной рукой струящиеся по жирным щекам слезы, он причитал:
– Простите, люди! Бес попутал! Страшно стало. Но позор – он хуже! Искуплю! Костьми лягу!
Иван глядел на него, прищурившись, сжимая рукоятку командирского ТТ, и все не решался выстрелить.
Хотя по всем правилам, да и по совести пуля давно должна была поставить точку в этой омерзительной сцене.
Иван поднял пистолет. И Сасько заткнулся. Осунулся. На его лицо легла тень неминуемой смерти. Здесь, на разъезде в белорусском Полесье, ему предстояло погибнуть. Свой приговор он прочитал в глазах лейтенанта, а зрачок пистолетного ствола свидетельствовал, что обжалования не будет…"
"Так уж случилось, что судьбы полусотни людей сошлись на этом безымянном разъезде.
Никто из присутствующих не испытывал особых иллюзий. Остаткам третьей роты предстояло принять здесь смерть в бою с превосходящими силами противника, чтобы дать возможность жить другим.
Для прикрытия отхода Ивану в подчинение дали остатки роты, правда без офицеров и нескольких отделений, и противотанковое орудие с расчетом. Полк ушел, и в душе Ивана зазвенело пронзительное одиночество. Скорее всего этот разъезд – последнее его пристанище.
Но для этого и надел он форму, чтобы при необходимости отдать за Родину жизнь… Но отдавать рановато. Еще повоюем!
У Ивана были живое пространственное воображение и талант видеть перспективу боя. И сейчас, по логике, а то и по наитию, он расположил огневые позиции бойцов, а также артиллерии – единственной пушки с пятнадцатью снарядами.
– Окапываемся глубже! – понукал он подчиненных. – Не жалеем себя! Враг нас не пожалеет!
Простая солдатская правда – чем глубже копаешь окоп, тем меньше шансов, что закопают тебя.
Жизнь бойца часто зависит не от того, насколько он метко стреляет, а от того, как глубоко окапывается. Раз, два – летит пропеченная зноем почва. Бойцы копают траншеи, которые вскоре для многих из них станут могилами.
Ядро небольшого отряда составлял взвод под командованием Ивана. В самые тяжелые моменты он продемонстрировал правильность слов Суворова – тяжело в учении, легко в бою.
