И тут нужно мобилизовать максимально всех, до кого дотянешься. И отбросить все прошлые разногласия.
Поэтому в конце сентября из концлагеря Заксенхаузен торжественно выпустили Степана Бандеру. Теперь от него шли бесконечные обращения, директивы. Бандеровцы делали попытки перетянуть на свою сторону колеблющихся под знаменем борьбы с большевизмом, при этом готовы были брататься со старыми врагами.
А УПА все сдавала позиции в лесах, деревнях. Мобилизационный резерв ее отбывал на службу в Красную армию. Молодежь нередко пряталась в лесах от оуновских рекрутеров или добровольно шла в советский военкомат.
Большевики объявляли амнистию за амнистией. Естественно, те, кого загребли в повстанческую армию под угрозой автоматов, с удовольствием бежали домой. Писали явки с повинной. И возвращались к мирному труду за обещание защищать родные села. Им выдавали оружие и включали в добровольческие истребительные батальоны, бойцов которых прозвали «ястребками». Бандеровцы объявили всех перебежчиков предателями, врагами Украины, казнили образцово-показательно – с живых сдирали кожу, обрубали руки.
Но «ястребков» становилось все больше.
Но самая большая головная боль – это специальные группы НКВД из бывших бандеровцев, которые теперь охотились на своих собратьев. Они внедрялись в подразделения УПА, уничтожали командиров и собирали развединформацию. На их выявление Дантист ориентировал свою службу. Был издан приказ по Безпеке – уничтожать всех тех, кого задерживали органы НКВД и выпустили на свободу. Это наверняка предатели.
Ну а что сотня-другая невинных пострадает – на то и великая борьба за Соборную Украину.
Серьезным ударом было то, что большевики нашли применение партизанам, оставшимся без дела после освобождения территорий. Часть призвали в армию, других – в специальные подразделения НКВД по борьбе с ОУН. А главного партизана Сабурова назначили начальником Дрогобычского УНКВД. Это противники старые и очень серьезные. И количество потерь в УПА стало быстро расти.
Никто не снимал с Дантиста обязательств перед абвером.
Лейтенант Шнайдер был его связным на оккупированной Советами территории. Со своей разведгруппой он обитал в схронах, время от времени выбираясь на встречи по графику в отведенных местах. У него была рация. И он неустанно требовал сведений о советских войсках и активизации диверсионной работы. Иногда бандеровцам удавалось пускать под откос советские эшелоны, и тогда лейтенант был счастлив – наверное, надеялся на железные кресты, звания.
