Как этот самый балагур Ивась вырезал сердце у живой девушки, потом держал его в руке, а Цыган стоял с хронометром, мерял, сколько секунд оно будет биться вне тела. Да, у этих ублюдков врожденная тяга к знаниям.
Тогда, во время волынской резни, в душе Адвоката что-то надломилось. Говорят, человек привыкает ко всему. Он не привык.
В польской деревне, когда пилили пилой старшину села, Адвокат грохнулся в обморок. После этого его авторитет среди этих людей был погублен. Но они побаивались его из-за близости к Дантисту, зато за глаза в выражениях не стеснялись и именовали его не иначе, как «обморочным».
В последнее время, видя, что он теряет доверие начальства, уже и в глаза называли его так.
– Ну что, обморочный, тяжела солдатская доля? – не унимался Цыган. – Это тебе не в судах заседать…
Адвокат с ненавистью посмотрел на них. Кто бы мог представить, как они ему противны. И как противен весь этот насквозь пропитанный ложью и кровью мир. Где друзья вовсе и не друзья. А враги… Иные враги куда лучше друзей.
– Помню, девочка – тощенькая такая, – завел один из своих веселых рассказов Ивась. – Полячка. Голодненькая. Ну я ей – есть небось хочешь? Ну, полакомись мясцом. И перед ней ведро ставлю, где ее мамаша порубленная, по частям. Ох, умора… Но она, кстати, в обморок не упала. Почему это, а, пан Альберт?
– Пойду осмотрюсь, – сказал Адвокат, повесив на плечо немецкий автомат.
– Э, ты куда? – заволновался Цыган.
– Осмотрюсь наверху… Если кто-то забыл, кто тут надзирающий от Безпеки, то я напомню… Позже.
И жестко, если кто не поймет.
Они все тут же замолкли, поскольку знали, что, несмотря на утерю авторитета, этому человеку ничего не стоит сделать так, что они сами пройдут через круги ада и никакие прежние заслуги не помогут. Но командир зондеркоманды Сивый зло переглянулся с Ивасем, его ближайшим товарищем, и едва заметно прищелкнул пальцем.
«Ну вот и решили они меня кончить, – вдруг с ясностью осознал Адвокат. – Спишут на боевые потери. А если не кончат сами, то рано или поздно это сделает Дантист.
Или русские. Нельзя служить смерти и быть свободной от нее».
Он был совершенно спокоен. Вышел в предбанник. Вытащил из кармана советскую гранату «Ф-1», русские такие называют «лимонками» – штука удобная и убойная. Выдернул чеку. Подождал пару секунд. И бросил в помещение, прикрыл дверь.
Бабахнуло сильно, но тяжелая дубовая дверь не вылетела, и осколки ее не пробили. От этой гранаты в комнате спасения нет. Но береженого бог бережет.
