Перерезать коммуникации и пускать под откос поезда. Уничтожать небольшие красноармейские отряды. Заманивать врага в леса и там давить, давить, давить. И всячески демонстрировать населению, что власть Советов существует только на словах, истинная же власть у лесной армии.
Эти задачи пока удавалось выполнять. Одно плохо – потери. Счет шел на тысячи. Войска НКВД постепенно обживались в лесах и все эффективнее работали в населенных пунктах. При этом, пользуясь превосходством в оружии, не жалея боеприпасов, наносили огромные потери «повстанцам», взамен теряя гораздо меньше людей.
Потери, притом бесполезные, вызывали брожение среди бойцов УПА. Брожение – это начало распада. Этого допускать нельзя ни в коем случае. Ну что же, не впервой Дантисту наводить порядок железной рукой.
В течение двух дней он провел ряд мероприятий в Кременецкой войсковой группе и выявил с десяток человек для образцово-показательного заклания. Это были распространители панических настроений, некоторые призывали к дезертирству, другие уже готовились покинуть леса.
Едва забрезжил рассвет, как на просеке под дулами бойцов СБ выстроились в ряд жертвы скорого правосудия. С долей пафоса Дантист зачитывал приговор, отпечатанный на машинке и заверенный печатью суда, состоявшего из тройки сотрудников Безпеки:
– Виновны в измене общему делу!
Палачи из СБ уже потирали руки в предчувствии привычной забавы, но окончание приговора смазал неожиданно появившийся командир куреня по кличке Далекий.
– Русские войска выдвигаются на позиции! – воскликнул он.
– Они пойдут в лес!
– Тут и лягут, – помрачнел Дантист.
– Да, положим мы их здесь. Но и многих своих потеряем. – Далекий покосился на приговоренных.
– Сейчас закончу, и займемся делом, – сказал Дантист. Потом перечислил имена стоящих перед ним людей. И подвел черту под их жизнями: – Казнить!
Приговоренные стояли понурые, с потухшими очами. После последних слов некоторые согнулись, как старики. Один, типичный крестьянин по виду, тощий и заморенный, заорал истошно:
– Не надо! Я все сделаю! Не казните!
– Все? – Дантист подошел к нему.
– Кровью смоешь вину?
– Смою! – тощий попытался грохнуться на колени и облобызать руки.
– А вы? – обернулся Дантист к остальным.
– Повоюем, – угрюмо буркнул смуглый квадратный мужик. – Только пулемет дайте – я по нему большой мастак."
"– Со мной пойдете, – сказал Дантист. – Я за вами присмотрю. Если чего не так, перебежать вздумаете – о женах и детях своих подумайте.
