– В подтверждение моей искренности имею кое-что сообщить, – сказал он, протягивая Лыкову обязательство.
– Валяй.
– Здесь, в Одессе, нами руководит некий человек, чьего имени я не знаю. Но он русский.
– Русский?
– Да. Однако все немцы ему подчиняются, даже герр Пфаффель. А он капитан Большого Генерального штаба!
– Что-нибудь можешь о нем добавить? Возраст, наружность, где служит?
– Я видел его один раз со спины. Высокий брюнет.
– Все?
– Все.
Алексей Николаевич подмигнул Черкасову. Тот довел дело до конца:
– Эх, Вернер… Хороший ты мужик, я же вижу.
Ну, давай дружить.
– Значит, я могу реализовать свои билеты?
– В Одессе – нет. Этого я не имею права тебе разрешить. А в Николаеве, Херсоне, Кишиневе – пожалуйста.
– А если меня там арестует местная полиция?
– Сошлись на меня, мол, выполняешь мое секретное поручение. А билетами торгуешь с целью маскировки.
– Так дайте мне бумагу об этом.
Андрей Яковлевич задумался.
– Что, если ее у тебя найдут? Те, кому не положено? Нет, секретный сотрудник, значит, секретный.
Пусть, ежели попадешься, другие начальники сыскных отделений мне телеграфируют. Я подтвержу, что ты мой агент. Нужно придумать тебе псевдоним… Какой лучше, Алексей Николаевич?
– Белокурый.
– Почему Белокурый? – хором спросили остальные. Азвестопуло добавил:
– Он же темно-русый.
– Чтобы никто не догадался, – пояснил Лыков. – Просто мне попалась как-то в журнале статья о Лермонтове. И там приводилось его стихотворение, посвященное Цейдлеру, товарищу по юнкерской школе: «Русский немец белокурый едет в дальнюю страну…»
Гереке приосанился:
– Лермонтов ведь ваш знаменитый поэт? Второй после Пушкина? Это лестно.
– Ну ты же не чухлы-мухлы, а обер-ефрейтор!
– Я согласен на такой псевдоним. А что такое чухлы-мухлы?
– Не важно. Главное, что мы договорились.
Гереке вернули его лотерейные билеты и выпроводили. Питерские сыщики зашли пообедать в ресторан Кукураки на Ришельевской, рядом с Немецким клубом. Лыков спросил помощника:
– Удалось что-нибудь разузнать про журналиста?
– Похоже, Николай Александрович Пейхель чист как стеклышко.
"
"– Хм. Генерал Калнин спросил меня с издевкой, кого я выбираю в шпионы: выкреста-еврея, французского аристократа или русака? И вот, кажется, виновен в измене именно свой, русский. Неприятно.
– Полной уверенности в виновности Двоеглазова у нас нет, – заступился за капитана Азвестопуло. – Да, бывшая жена его богата. И каждый месяц становится богаче еще на пятьсот рублей.
