– А за что такая башмала? [56] Как поца зовут?
– Степка Херсонский.
В пивной повисла тишина. Затем парень с чирьем неодобрительно сказал:
– Ты, Лыков, из нас зухтера [57] ищешь? Не в то место пришел. Степка вовсе не поц. Мы своих не выдаем.
– Своих? – рассердился питерец. – Ты ему свой, что ли, Степке Балуце? Вон, посмотри на моего помощника. Его фамилия Азвестопуло. Одессит, как и вы. Степка у него мать с отцом убил, на Щелаковской улице. Головы беспомощным старикам кувалдой размозжил. И повизгивал при этом от удовольствия.
Ну?
– Чего «ну»? Жизнь такая, Лыков, – ответил кудрявый. – Ты меня не совести, у меня бога давно нет.
– Жизнь всякая бывает, ты верно подметил. А стариков убивать никому не дозволено. Мы Степку поймаем и повесим. Желательно за ноги, чтобы долго подыхал. Но кто-то на этой твари может заработать. Пусть придет и скажет, что знает, без награды не останется. Я живу в гостинице «Лондонская».
Тут из угла вывели под руки бугая, которому сыщик двинул в переносицу. Усадили на лавку, вытерли кровь и дали воды.
Тот звякнул зубами об стакан и тихо выругался.
– Что ж вы его так, вашебродие, – сочувственно сказал кто-то в толпе. – Ведь и покалечить недолго. Это же Вася Большой, тамада [58] амбалов с Практической гавани. Приличный человек, не какое-то сметье.
– А чего он на полковника руку положил! – возмутился Азвестопуло.
После этих слов люди вокруг Лыкова стали молча расходиться.
– Ну я все сказал, – добавил им в спину Алексей Николаевич. – Кто хотел, тот услышал.
Сыщики взяли дезертира и тоже вышли на улицу. Подкатила пролетка, оттуда вывалился огромный Гаврила Бойсябога.
– Ваше высокоблагородие, как прошло? Я глядел, народец суетился, но крику себе не дозволял.
– Да обошлось, только тамаде амбалов я габелку подправил.
– Васе Большому? А за шо?
– За хамство.
– Гаванные обидятся, – расстроился городовой. – Вася не самый дурной человек, даже жалко. А все же пусть не хамят полиции!
– Вот-вот.
Дезертира доставили в Петропавловский участок.
Там он сознался, что бежал из Сто шестьдесят пятого пехотного Луцкого полка. Парня отослали в управление Одесского уездного воинского начальника, и Лыков с Азвестопуло поехали на Преображенскую. По дороге Сергей спросил шефа:
– Думаете, кто-нибудь прельстится?
– Да, и знаю, кто именно.
– Тот, со слезящимися глазами?
– Он самый.
– Не похож дядя на продувного. Такому и не скажут.
– Даже мелкий злец может быть полезен. Подождем до утра.
