Она делает человека заложником, и чем дальше, тем сложнее выбраться из этого порочного круга. Понять это было проще, потому что это было только начало. Далее предстояла огромная работа над собой, но в итоге – я смогла это отпустить. Так что, – я подношу ладонь Адама к своей груди и кладу туда, где бьётся мое сердце, – я простила. И я не хочу, чтобы еще когда-либо ты грыз себя из-за прошлых ошибок.
Адам почти не дышит, пока я говорю. Он слушает меня, практически не шевелясь, и его глаза широко смотрят на меня, впитывая каждое мое слово.
Я думаю, ему надо была это услышать. Он так много лет занимался саморазрушением из-за гложущего чувства вины, и это почти уничтожило его. Он был несчастен слишком долго. Могут ли несчастливые люди быть добрыми, или уметь сочувствовать, сострадать?
Он заковал свое сердце в броню и закрыл его ото всех, таким способом пытаясь защитить себя. Мне потребовалось время, чтобы понять это. А еще, я слишком любила его и хотела сделать все, чтобы изменить его взгляды на многие вещи.
Изменить его отношение к себе.
– Грейс, ты слишком большой подарок для меня, который я не заслуживаю, – шепчет Адам, прижимаясь губами к моему лбу."
"Я протестующе мычу, но мне так хорошо в его руках, и я прижимаюсь к нему, крепко обхватив руками за талию.
– Ты не можешь не понимать, что твоя жизнь без меня будет проще и легче. – Он поглаживает меня по волосам, и его дыхание щекочет мне висок. – Я хренов эгоист, и боюсь, это не искоренить. Я люблю командовать и контролировать, и, несмотря на то, что я пытаюсь справиться с этим, у меня не всегда получается.
Каждый день – это тяжелая борьба с самим собой. Иногда мне кажется, что ничего не выйдет. Порой моя голова готова взорваться от того, что вокруг все не так, как должно быть и как я хочу это видеть. Меня часто заносит, и у меня скверный характер. – Его голос вдруг тихо дрожит в коротком смешке. – Мои подчиненные меня ненавидят и между собой называют тираном и фашистом.
Я не самый покладистый начальник. Так же происходит и в жизни. Ты знаешь это. Ты как никто знаешь, каким я могу быть в самые темные моменты.
– Знаю, и ты не удивишь меня этим и не напугаешь. – Я смотрю в его глаза, давая понять, что не боюсь. – Думаешь, я полюбила тебя тогда, когда ты проявил свою человечность, и показал, что ничто людское тебе не чуждо? Нет. – Я легонько толкаю Адама в грудь и качаю головой. – Это случилось раньше, намного раньше.
