Но возвращаясь к нашему разговору несколькими месяцами ранее, это была бы оправданная покупка.
Понимая о чем он, я киваю. Той ночью, в Швейцарии, когда мы наконец-то решили окончательно оставить прошлое, мы много разговаривали и о нашем будущем в том числе. Было кое-что, что заставило Адама понервничать. Но теперь, спустя полгода, он хочет этот дом для нас. Не только для нас, а и для наших будущих детей.
Тогда сама только мысль о них пугала его, и он честно сказал мне, что не готов. Более того, признался, что не уверен, будет ли когда-нибудь.
Я не давила на него и к тому же, я и сама пока не готова стать матерью. Но знать, что это больше не пугает его – это залог того, что однажды мы можем стать родителями.
– Давай купим его, – обвивая шею Адама руками и привстав на носочки, чтобы дотянуться до его губ, решаю я. – Я хочу, чтобы этот дом стал нашим. Нашей семьи.
– Как скажите, миссис Эллингтон, – низким рокотом произносит Адам, крепко прижимая меня к своему телу. – Твое желание для меня закон, детка.
Ах, да. Было еще кое-что, что глобально изменилось в моей жизни за последнее время: больше я не мисс Колдвел, а миссис Эллингтон."
"Я смотрю на свою левую руку с обручальным кольцом из белого золота и улыбаюсь. Иногда только эта драгоценная полоска убеждает меня в реальности того, что мы сделали. Однажды, мы просто решили, что нам мало быть Грейс и Адамом, парой влюбленных. Мы захотели стать семьей, со всеми формальностями. Не было шикарного, громкого приема. Мы просто отправились в мэрию и поженились.
Этот момент был только наш, только для нас. Это все, что было важным.
Нет, наша жизнь, и наши отношения не превратились в розовую сахарную вату в одночасье. Наш брак в первую очередь – это обоюдная работа. Мы все еще часто спорим, иногда доводим друг друга до одурения. Одной из самых сложных проблем во всем этом является ревность Адама, с которой я вечно воюю. Любой мужчина, который появляется в радиусе десяти метров от меня, подвергается тщательной проверке с его стороны.
Порой это приводит меня в дикость, из-за чего мы снова ругаемся. Я называю Адама недоверчивым, ревнивым ослом, когда мои нервы гудят от возмущения и негодования. В последний раз, когда это произошло, мне пришлось убегать от него. Он догнал меня на лестнице, разорвал мое любимое белье и, связав мои руки моей же рубашкой, взял жестко и грубо.
Мои ноги еще час после не хотели слушаться меня. Фантастический был секс.
Иногда жизнь с ним – это настоящая борьба.
