Воздух здесь довольно прохладный, резкий резонанс с теплотой улицы. Впрочем, разве это важно?
Единственное, что имеет значение – это человек рядом со мной.
Адам вновь привлекает меня к себе; проводит пальцами по моим приоткрытым губам. Его глаза завораживают, и я, словно загипнотизированная, смотрю в них.
Он ослепляет меня. Та сила эффекта, которую он имеет на меня, не может не пугать. Я чувствую себя мотыльком, летящим на огонь. Знаю, что могу опалить крылья, а могу и вовсе сгореть. Но парадокс в том, что без этого огня жизнь лишается смысла.
– Сними с себя платье, Грейс, – негромко велит мне Адам. В его голосе слышится твердость, но нет былого давления и резкости.
Уверен ли он, что я не посмею ослушаться? Он не кажется сомневающимся. Желание подчиниться во мне вдруг вспыхивает с неудержимой силой – я хочу быть мягкой глиной в его руках, пусть лепит все, что пожелает.
Я сглатываю пересохшим горлом и не спеша, стягиваю платье через голову. На мне бледно-голубое нижнее белье, едва прикрывающее тело.
Его взгляд скользит по мне снизу вверх, пока не останавливается на моем лице. Мои щеки заливает жаром, но это не от смущения – все дело в чистом, неприкрытом желании.
Мне нравится, что я вижу в глазах Адама, когда он смотрит на меня. Так знакомая мне страсть, откровенная похоть, но с примесью чего-то нового, что волнует, заставляет мое сердце сжиматься.
Он смотрит так, будто я – самое прекрасное, значительное, что он видел. И это вызывает во мне эйфорию.
Невозможно остаться равнодушной.
Я отступаю назад, пока не упираюсь в стену.
На моих губах играет легкая улыбка, когда я подношу к ним палец и чуть прикусываю его. В моем взгляде вызов и ожидание.
Я хочу быть соблазнительной для него. Хочу, чтобы его желание было так велико, чтобы он не мог думать о контроле.
На мгновение я сомневаюсь, не слишком ли рискованно играть в такие игры. Но я не хочу лгать – это то, чего мне так не хватало. Слишком большая жертва, как оказалось.
– Ты играешь со мной? – Он приподнимает свои брови, и его голос звучит хрипло, с усилием.
Мои губы растягиваются в улыбке.
– Разве?
Адам вплотную подходит ко мне, ни на миг, не разрывая контакта с моими глазами. Его дыхание щекочет мне шею, когда он склоняет голову, но не спешит целовать меня. Едва касаясь, его пальцы двигаются по моим ребрам; ласкают кожу живота над краем трусиков. Это место особо чувствительное на моем теле и я задерживаю дыхание, когда его прикосновения вызывают во мне сладкую, томительную дрожь.
