Ее хрупкие плечи вздрагивали под тяжестью жилета, и мне так отчаянно хотелось привлечь ее к себе, обнять и успокоить, сказать, что все будет хорошо. Что она обязательно выберется отсюда, и ее жизнь будет долгой и счастливой.
– Я не могу, – едва разборчиво пробормотала она, подняв на меня свои заплаканные глаза. – Не могу сделать этого.
– Можешь. – Я кивнул, заставляя себя улыбнуться. – Грейс, ты должна. Ты же знаешь это.
Я старался не смотреть, но стремительно утекающие драгоценные секунды приковывали взгляд.
Оставалось чуть больше тридцати минут, и за это время я должен был убедить ее нажать на курок.
– Нет, – со стоном, который рвал мне душу, выдохнула она. – Не могу. Господи, я не могу!
Рыдания вновь сотрясли ее тело. Она спрятала мокрое лицо в ладонях, качая головой.
Мне хотелось ее утешить. Стереть слезы с ее лица, осушить их своими губами. Прогнать все тревоги.
Я хотел сказать, что люблю ее. Даже если это будет последнее, что я скажу.
Но я был в отчаянном положении, и помочь мне могли только крайние меры.
Был только один способ убедить ее нажать на курок.
Я должен был вновь стать тем ублюдком, которого она ненавидела. Только это может дать ей решимости. В последний раз я буду тем, кем был всю свою жизнь. Это не сложно, быть тем, кого все ненавидят – у меня всегда хорошо это получалось.
– Теперь ты все знаешь, – резко выпалил я. – Твоя мать никуда не сбегала, никуда не уезжала и не бросала тебя. Ты думала так, потому что пятнадцать лет назад я закопал ее в землю.
Это по моей вине все эти годы ты считала, что никому не нужна, что тебя выкинули, как не нужную вещь.
Мои слова звучали жестоко, отрывисто и гневно. Грейс все еще плакала, и я не был уверен, доходит ли сказанное мной до ее сознания. Трудно думать о чем-то другом, когда на тебе взрывчатка, и таймер отсчитывает время, когда твоя жизнь оборвется.
Я должен был разозлить ее достаточно, чтобы она смогла спустить курок.
– Грейс, я скинул твою мать в яму, словно она была каким-то животным, и засыпал землей.
И я использовал тебя, использовал так, как только хотел. Я сделал все, чтобы испортить твою жизнь! – Мой голос повысился, потому что я начал терять, чертов контроль над собой! – А теперь, мать твою, возьми этот гребаный револьвер!
Я паниковал. Я охренеть как паниковал. Казалось, она совсем расклеилась. Она не станет этого делать.
Твою мать!
Не давая себе времени передумать, я схватил револьвер и рядом лежащие патроны.
