Будто вновь произошел обмен, и тот Адам, которого я помнила, вернулся.
Я не могла разобраться в нем, не могла постичь все грани этого человека. Он мог быть очень жестоким, как и ласковым, заботливым, ответственным. Я поняла это не сразу, но у меня было время, чтобы заметить все эти черты в этом сложном мужчине. Возможно, именно поэтому я так и не смогла возненавидеть его.
– Если я отпущу тебя, как все будет? – наконец нарушил долгое молчание он. От меня не ускользнуло, что его голос звучал устало. – Ты и я… – Он запнулся, проведя ладонью и без того по спутанным после сна волосам.
– Что теперь?
Я не удержалась и открыла рот в изумлении.
Он спрашивал меня об этом? С каких пор он хочет знать мое мнение? Даже не так. Сейчас создавалось такое впечатление, будто он оставляет выбор за мной. Но так ли это на самом деле? Не ложное ли это чувство?
– Я… не знаю, – в растерянности разведя руками, честно ответила я. – Разве не ты контролируешь ситуацию?
– Контролирую? – Он невесело хмыкнул, потерев левую бровь в заметном волнении.
– Ты, правда, думаешь, что я еще что-то контролирую? Черт возьми, Грейс, я перестал владеть ситуацией уже давно. Был настолько самоуверен и до последнего убеждал себя, что все так, как и должно быть; что все еще зависит от меня.
Но это ложь, самообман! – Тон его голоса повысился и эмоции, которые так часто подавлял, вышли наружу. – От меня больше ничего не зависит. Ничего!
– Это… это не так, – негромко возразила я. – Ты говорил мне, что тебе постоянно приходиться контролировать свои желания.
– Я не знаю, откуда во мне нашлись силы заговорить об этом. На самом деле, я так боялась узнать то, чего на самом деле хотел Адам, что предпочла бы никогда не поднимать эту тему.
Это как если бы передо мной стояла запертая шкатулка, и меня раздирали желания открыть ее или выкинуть с глаз долой. Потому что то, что внутри может оказаться смертельно опасным, но при этом ответить на множество изводящих вопросов, которые не дают покоя.
Нахмурившись, Адам посмотрел на меня внимательно, ожидая, что я продолжу объяснять.
– Ты причинил мне много боли, – прямо заявила я, но не ради того, чтобы обвинить его, а только донести свою мысль. – И это было ужасно. Но когда ты говорил, что все могло быть хуже, я тебе верила. Знаю, что так оно и есть. Но ты удержался, верно? Если бы больше ничего не зависело от тебя, стал бы пресекать себя?
Не знаю, удалось ли мне убедить Адама, но мои слова, кажется, подействовали на него.
