Пока я жива, все еще можно изменить.
– Ты думаешь, тебе больше нечему бояться? – усмехнулся вдруг Адам, когда я так и не ответила. – Думаешь, что как бы ты не выводила меня из себя, я никогда не применю того, что будет выше твоих пределов? – Его губы искривились в снисходительной улыбке. – Тогда ты лучшего мнения обо мне, чем я того заслуживаю.
– Поверь, мое мнение о тебе не может быть хуже, – прошептала я, взглядом давая понять, что думаю о нем.
– Грейс, Грейс. – Его рука переместилась на мое лицо и погладила по щеке.
Я не поверила этой ласке. Чувствовала, что после нее последует нечто плохое, но я не собиралась впадать в панику.
Чтобы он не придумал, я это вынесу.
– Ты совершенно ничего не знаешь обо мне, – пробормотал он у моего уха. – И ты ошибаешься, если считаешь, что тебе больше не надо меня бояться.
Я не сопротивлялась, когда он снял с меня шерстяное платье-свитер и подвел к стене, из которой торчали два металлических кольца. Достал из кармана джинсов два отреза шпагата и привязал ими мои руки к кольцам.
Металл был холодным и неприятно касался кожи. Кажется, я начала дрожать, но мысленно приказывала себе не паниковать и сохранять спокойствие.
Мой страх будет для него слишком большой наградой.
Он уже подвешивал меня на цепях и заставлял висеть несколько часов подряд. Не думаю, что в этот раз может быть хуже.
Я очень на это надеялась.
Мои руки были надежно привязаны к кольцам, но боли я не испытывала. Закончив с веревками, Адам отошел от меня на несколько шагов, и слегка наклонив голову, окидывая меня медленным взглядом с головы до ног.
– Это истинное удовольствие, видеть тебя такой.
Он усмехнулся, нагло глядя в мои глаза. Я ни словом, ни взглядом не выразила, что думаю по этому поводу.
– Думаю, это следует оставить на память, – заметил мужчина, достал из кармана смартфон и навел его на меня, фотографируя.
У него явно пунктик с этими фотками. Я только надеялась, что эти кадры не попадут в интернет.
Впрочем, если я хоть что-то знала о нем, то могла не переживать по этому поводу.
О нет, делиться снимками, где я раздетая, униженная и покоренная им он не станет.
Закончив фотографировать, он отложил телефон и стал раздеваться. Сначала избавился от свитера, после снял серую футболку, но джинсы оставил.
Ясно, сначала решил поиграть, прежде чем перейти непосредственно к делу.
Мои глаза оставались безучастными, когда я смотрела на обнаженный торс Адама.
