Не желая видеть хаоса, которым он окружал себя, я прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от всего. Мне нужно было это отупение, пустота и безучастность, потому что в противном случае я просто рассыплюсь на кусочки.
Сколько всего может выдержать человек? Когда наступает та грань, когда, кажется, что душа умерла и начинаешь мечтать о настоящей смерти? Когда не остается сил и желания бороться.
Когда ты жалеешь, что вообще родился на свет.
Этот момент стал для меня таким.
Я услышала его тяжелое дыхание возле своего лица, когда он нагнулся, поднимая меня, чтобы продолжить свои беспощадные пытки.
Я даже не сопротивлялась, когда он затолкнул меня назад в машину, чувствуя абсолютное равнодушие к тому, что со мной будет дальше.
Время размыло для меня свои рамки, поэтому я не имела представления, через сколько минут или часов «Астон Мартин» притормозил перед огромным трехэтажным домом, погруженным в ночную темноту.
Я не двигалась, пока все тем же грубым, небрежным образом Адам не вытянул меня из машины, избегая смотреть на меня.
Впрочем, я делала тоже самое.
Он буквально поволок меня к дому, отпер тяжелую входную дверь. Мы оказались в большом холле с высоким потолком. Двигаясь широким, размашистым шагом, Адам быстро тащил меня по мраморному полу вглубь первого этажа. Я мельком успела заметить накрытую белыми простынями мебель, когда мы проходили мимо комнат с широкими проемами.
В конце коридора он, наконец, остановился и, удерживая меня за локоть одной рукой, другой отпер узкую дверь.
Дернул за включатель и наверху загорелся неяркий свет лампочки.
Ступени лестницы вели вниз, в подвал, куда Адам и привел меня. Только теперь, оказавшись здесь, чувство страха вернулось ко мне. Внутри будто произошел сдвиг, и я с остервенением принялась вырываться из его хватки, но безуспешно.
– Прекрати дергаться! – заорал он, швырнув меня на пол, поставив ногу в ботинке на мою шею, лишая возможности пошевелится без того, чтобы не задохнутся от нехватки кислорода.
– Грейс, я хочу, чтобы ты была покорной, – сверху вниз глядя на меня злым, холодным, как арктическое море взглядом, произнес Адам.
– Если ты надеешься когда-нибудь увидеть дневной свет, то я очень советую тебе не рыпаться и делать так, как того хочу я. – Его губы зазмеились в жуткой усмешке. – И возможно я помилую тебя. Но не раньше, чем ты сполна ответишь за нарушение моего приказа.
Его голос стал обманчиво мягким, будто он предвкушал удовольствие от предстоящего наказания.
