И лишь только надежда робко проклюнулась к свету, как тут же была уничтожена дьяволом, который был слишком силен, чтобы ему сопротивляться.
Он жаждал ее, всю ее. Он хотел полностью подчинить ее своей власти, сделать ее своей собственностью, своей рабой и игрушкой. Хотел мучать ее, ломать, чинить для того, чтобы вновь и вновь проводить по своим темным лабиринтам, сжигая в адском пламени ее плоть. Он хотел ее криков боли, вдохнуть ее запах страха и испить ее горячей крови, умыв в ней свою звериную морду.
Монстр в нем просил ее каждый день, протягивая к ней свои жадные лапы. Но он знал, что стоит ему заполучить ее, как пойдет обратный отсчет. Все будет кончено в тот момент, когда демон доберется до нее. И он отстрачивал этот час так долго, как мог. Давал ей возможность жить своей мирной жизнью, издали наблюдая за ней, готовясь к тому, что рано или поздно, но ему придется сдаться. Потому что когда он больше не сможет сопротивляться и уступит, ее жизнь будет разрушена. Он не оставит ей ничего, принеся с собой лишь разруху и страдания.
А пока он еще мог удерживать эту злобную тварь в себе, пытался на время заглушить его требования, выбирая менее желанных жертв. Находя похожих на нее девушек, он пытался обмануть дьявола, но замена недолго удовлетворяла. Очень скоро они приедались ему; их дух ломался так быстро, что это не приносило никакого удовольствия. Покорные, безвольные существа, желание которых было только угодить ему, готовые целовать землю, по которой он ходил.
Какое удовольствие от охоты, если добыча сама бежит тебе в руки?
Нет, чем дальше, тем хуже это срабатывало. Девушки, похожие на нее сменяли друг друга так быстро, что он перестал различать их имена. Кто они были, кем они были? Его не интересовало это, ведь они не были ЕЮ.
Только она могла стать идеальной добычей.
Монстр в нем умел убеждать.
Разве не хотел он отыграться на дочери той, которая разрушила его семью? Той, которая мучала его даже после смерти, пользуясь его угрызениями совести, превратив его жизнь в ад и сведя его с ума.
О, он предвкушал момент, когда ее неуспокоенная душа увидит, что он делает с ее единственным ребенком. Тем, которому суждено было родиться. Как ее немой голос будет кричать в агонии, когда он будет истязать ее плоть и кровь, будет ломать и рвать на части. Так же, как и она делала это с ним после своей смерти.
Он отомстит стерве, пусть она уже давно в могиле.
