Но в тот момент, когда готов был разорвать ее, одна мысль, только лишь мысль, что может уничтожить ее, навредить, или сломать окончательно заставило его сердце, которое очерствело слишком давно, корчиться в адских муках. Иссушенное, почерневшее сердце как дитя забилось в угол, с надрывом крича о том, чтобы не трогал ее.
Ее глаза, широко распахнутые в страхе стали зеркалом для него, и он увидел лик монстра. Отвратительного, жаждущего страданий, мучений и агонии. Падаль, которая поселилась в нем той ночью, когда он похоронил своего отца и ее мать.
И ребенка, которого она носила под сердцем."
"Три души, ищущие отмщения, незнающие покоя, пока виновник не будет наказан. Они стали его вечными спутниками, с укоризной взирая на него, требуя справедливости. Терзали каждый день и каждую минуту, сводя с ума. Дьявол, пробудившись в его душе, шептал ему, что может помочь, стоит только попросить. Сможет изгнать его личных катов, которые каждый день медленно и мучительно казнили его, разрывая по кусочку.
За избавление от мук совести он заплатил большую цену, и платил ее до сих пор.
Он позволил монстру стать хозяином его души, полностью лишившись прав. Стал рабом демона, жадный голос которого все чаще и чаще требовал новых жертв.
Чаще он сам становился этой жертвой.
Демон любил видеть физическую боль, чувствовать ее и смаковать ею. В угоду ему он впервые порезал себя ножом, выбрав для этого зону предплечья. Тогда еще у него не было опыта и рану в итоге пришлось зашивать. Но злобный голос внутри ликовал, радуясь его страданиям.
Прошло совсем немного времени, когда демон изголодался. Он взвыл внутри, когтями раздирая его на части, требуя добавки. И он уступил. Но уже был умней. Взял лезвие, нанося тонкие поверхностные порезы. Их не требовалось зашивать, и ему не приходилось объяснять, как он получил их. Тонкие порезы заживали быстрей, и он мог делать это чаще, удовлетворяя потребность своего невидимого мучителя.
Старая мука сменилась другой, но физическая боль казалась ничем по сравнению с тем, когда его совесть сгрызала живьем за то, что три души были загублены по его вине.
Он научился быть глухим к голосу совести, научился не замечать его. Его душа огрубела, и постепенно умирала день за днем. До тех пор, пока он не встретил ее.
В тот момент что-то изменилось. Душа словно очнулась, и где-то совсем далеко, на самых задворках его прежнего «я» зародилась мысль, что он может искупить свою вину. Не полностью, но некую часть ноши можно будет снять.
