Я не заставлял тебя трахатся с ней! Мне на хер не нужно сейчас твое чувство позднего стыда и раскаянья! Оставь это дерьмо при себе!
Он зло смотрел на меня, пока я, зажимая рот рукой, тихо выла от глубокого отчаянья. В этот момент лимузин затормозил перед отелем и, не дожидаясь шофера, я распахнула дверцу, побежав к входу. Я промчалась по вестибюлю, забежав в первый свободный лифт, и дрожащими руками стала нажимать все кнопки подряд.
Слезы заливали лицо, когда я добралась до номера, но ключ-карта была у Адама, и мне ничего не оставалось, как ждать его.
Привалившись к стене, я сползла вниз, обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом.
Я чувствовала себя грязной и мерзкой. Таким же уродом, каким был Адам.
Медленно, но я становилась похожа на него. Становилась такой, какой он хотел меня видеть.
– Войди внутрь, – отперев дверь, велел мужчина.
Я все еще сидела у стены и лила слезы в тонкий материал своего платья.
Когда я не послушалась, он сгреб меня и особо не церемонясь, втащил в номер.
Поставил на пол, и отошел, раздраженно глядя на меня.
Его плечи дрожали от напряжения, тяжелое дыхание вырывалось из груди.
– Бл*дь! – сквозь зубы выругался Адам, с силой стукнув кулаком в дверь своей спальни.
Я вздрогнула. Он был таким злым, а мне было так хреново и гадко, что плевала я на его злость. Мне нужен был конфликт, потому что иначе я захлебнусь в раскаянье от того, что пала так низко сегодня вечером.
– Объясни мне, почему ты такой урод? – Я усмехнулась сквозь слезы, разведя руками в стороны.
– Откуда в тебе это извращение, желание всех вокруг себя развратить и испоганить? Потому что я не понимаю! Я, мать твою, не понимаю тебя! – Я срывала голос, крича на него. – Почему ты не можешь быть нормальным? Почему ты такой еб*тый на всю голову извращенец?
Взгляд Адама стал темнее грозового неба, на скулах выступили желваки. Он упер руки в боки, тяжело дыша сквозь ноздри.
– Грейс, – предупреждающе, с тихой угрозой в голосе произнес он мое имя. – Остановись.
– Пошел к черту! – Я вытянула руки, толкая ладонями его в грудь. Я почти хотела, чтобы он дал сдачи мне, наказал меня. Я заслужила это! Сейчас я чувствовала, что заслужила это. – Пошел к черту, – сквозь зубы с вызовом повторила я. – Давай, ну же, ударь меня! Тебе же хочется, давай, ударь!
Я еще раз толкнула его, вложив всю свою силу, но он лишь качнулся.
– Мерзкий, никчемный урод! – презрительно выплюнула я.
Глаза Адама были сумасшедшими, безумными.
