— Начнем, господа! Секунданты, проверить оружие противника!
Все по правилам дуэльного кодекса, при исключительной дуэли шансы должны быть равны. Секундант Донцова подошел ко мне и приложил свой смарт к серийнику — та же полицейская программа, когда кого-то ловят и решают, отправить в кутузку или нет. Его смарт отозвался мелодичным сигналом и на дисплее нарисовалась единица — приложение оценило содержимое памяти и дало «добро». Он кивнул распорядителю, так же кивнул и Васька. Все в порядке, можно начинать шоу.
— На позицию, господа! — зычно крикнул Ледащев.
Мы, держа в руках серийники, подошли к своим позициям для стрельбы. Дуэль предполагалась без барьеров, с неподвижной позиции.
— Готов! — я поднял серийник, выцеливая силуэт Донцова.
— Готов! — крикнул он со своей позиции.
— Три, два, один… — начал отсчет распорядитель.
Я нажал на спуск одновременно с Донцовым. Мгновение, и вот я уже отлетел на пару метров, встав на четвереньки. Все как и должно было быть, так и задумано.
Заметить микросекундную серию заклинаний невозможно, но вот ее последствия… Зрители ахнули и вскрикнули, кто-то залился свистом. А потом хохотом и улюлюканьем. Восторгу зевак не было предела — надеюсь, попкорном своим не подавились?
Я встал, кривясь от боли в груди. Ну вот, гимназическая форма напрочь испорчена, на локтях и коленях пятна въевшейся земли и травы. Да и курившееся дымком пятно от отраженной молнии там, где я стоял, оптимизма не добавляло. Я поднял глаза.
Граф валялся в позе эмбриона на траве, скуля и ворочаясь.
Вот только цвет его формы изменился сильнее, чем у меня. Все правильно, заклинание Первого уровня, несмертельное, которое было помечено как Коричневая Нота. Разумеется, такой ноты не существует, да и не нота это, а последовательность, но сфинктер кишечника оно расслабило моментально, вызвав неконтролируемое его расслабление. Сработало оно, еще как. И чем больше ворочался граф в натекшей из-под него луже, тем грязнее он становился.
Тут к нему подбежали целитель с санитаркой, спотыкаясь от тяжести железного чемоданчика скорой помощи, дежурившие на дуэлях, как положено. Ледащев тоже подбежал к пострадавшему как распорядитель. Ну-ну, вот только не врач ему нужен сейчас, а шланг. Отмыть дерьмо, поскольку отмыть позор уже не удастся. Теперь везде его будет сопровождать «А, это тот, который на дуэли обосрался?», что обеспечит ему пару приятных прозвищ в течение оставшейся жизни.
