Потому что уж нафига мелкому торговцу всякой рухлядью Потоцкому моя лаборатория «Древо», о реальной деятельности которой знает всего несколько человек, и которая жрет — именно жрет, а не ест — финансы, как не в себя. Очень уж им интересно заглянуть внутрь. А потом просто закрыть и перепродать ее реальному заказчику. Вот столько стоит твоя голова, не считая сотни тысяч золотом и прочих активов.
— Я же их даже не убил и несерьезно травмировал…
— Запомни, сын. Я уже говорил твоему брату, чем выше взобрался — тем больше желающих скинуть туда вниз.
Вы всегда окажетесь мишенью, потому что вы — Апраксины. А желающих ославить и опустить наш клан — хоть пруд пруди.
— Какую виру ты им наложил?
— Ничего такого, — пожал плечами он. — Выжал чуть ниже законов Русской Правды. Это и тебе урок — если берешь виру, не зарывайся. Чтобы должник не остался без средств к существованию и предпочел бы иметь дело с тобой, а не с волхвами. Или полностью разоряй, но тогда единственный вариант — уничтожить человека полностью.
И его род.
— Серьезно?
— Ты хочешь пощадить загнанную в угол крысу, способную на все? Или всю жизнь ходить с ощущением взгляда через прицел за спиной?
— Ну, насколько я знаю, второй вариант ты не применяешь.
— Применял, — настроение отца резко изменилось. — Но только один раз. И этот род этого заслуживал. Хоть боги и простили, но чувствую себя я до сих пор неуютно. Ты серьезно решил вызвать младшего Донцова на дуэль?
— Да. Пусть гаденыш почувствует, что значит честный бой.
— Император вообще-то этого не одобряет. И дуэльный кодекс под запретом.
— И это говорит мне человек, три раза уложивший своих обидчиков? — спросил я тоном «и эти люди запрещают мне ковыряться в носу».
— Времена были другие, — отмахнулся он. — И потом, я вызывал тех, кто оскорбил мой род, а не клан. С теми я поступал по-другому. Сейчас же одна проблема — за смертоубийство на дуэли можно сесть в острог.
— Не бойся, я придумал как можно решить эту проблему. Он останется жив, но захочет ли жить после этого?
— Понятно.
Начитался семейных хроник, где я отчекрыжил графу Полбину…
— Типа того. Но я ничего никому не буду отрубать, чтобы потом было грустно и одиноко жить. Опозорить — это да. И оружие будет — серийники.
— Ты хочешь попробовать на дуэли волшбу?
— Именно так.
— Ну-ка, расскажи, что задумал…
— Вряд ли вы одобрите это, папенька.
— А ты расскажи, а я скажу свое мнение.
— Ну так вот…
Глава 7
В бурсе я появился как герой.
