— Меры безопасности с сегодняшнего дня мы усилим, — продолжил отец. — В том числе и твое шатание по бабам и борделям придется отменить. Да, Разумовскую я тоже имею в виду. Культурный арест. В конце концов, стыдоба — наследник клана Апраксиных тащит свою барышню в посторонние места! Что обо мне люди подумают? К твоим услугам все мои ТРЦ, уж найдете там что-нибудь для проведения времени…
— Ну если ты установишь там шесты для стриптиза… — я картинно закатил глаза, — то я поду… Ой!
Папашин пудовый кулак, поднесенный к моему носу, оказал сильное морально-психологическое воздействие.
— Видел? — сказал со значением отец.
— Ага, — сглотнул слюну я. — Понял.
— Я сказал, только в моих центрах под моей охраной — так и будет. Либо под домашним арестом, я не посмотрю, что тебе восемнадцать."
"Я покосился на злобно ухмыляющегося братца. Веселится, гад… Знает же, что если папашу правильно натравить, то он попрет вперед, как баран. И будет настолько же упорен и непреклонен, пока рогами в стену не упрется. Или по ним не получит.
— Да, и в Школу теперь — только под охраной. Из Школы тоже. Никаких ответвлений от маршрута, — оскалился братец. — И других транспортных средств.
Намек на Марьину «Пуму» понятен. Вот скотина! Еще и развлекается, наслаждается произведенным эффектом. Ладно, я придумаю такую жестокую мстю…
— Слышал, Александр? — грозно повторил отец.
Ну если папа перешел на такую форму обращения… Александром он меня называл только перед большой выволочкой и прочими серьезными разговорами.
— Да, папенька, — вздохнул я.
— А где же мне тогда бухать, наркоту принимать и с падшими женщинами общаться?
— Дай ты ему уже по голове, — посоветовал отцу брат. — Я серьезно. Шутки в сторону.
— Шутки — шутками, а распоряжения я сегодня же дам, — сказал отец. — Понял?
— Да, папа…
Глава 20
Экзамен по теорволшбе проходил как в старые добрые времена. Никаких гаджетов, никаких технологий — только парта, ручка и листки бумаги с печатью деканата. Все. Старомодно? Да. Эффективно? Сомневаюсь. Но это принципы Пресветлого, чтобы максимально усложнить жизнь студентов.
Я отложил в сторону листки, исписанные полностью, от и до. Ну и гад же этот препод! Учитывая огромную исходную М-последовательность, листок превращался в каменную глыбу, на которой писцы с резцами и молотками изображали иероглифы. Во всяком случае, мне потребовалось минут сорок упорного труда, чтобы наконец-то преобразовать совершенно дикий набор формул в более-менее удобоваримые заклинания на Азбуке.
