Он деревянный? Он вообще по женщинам? Хотя на эту моль ведь таращится… Если так, то когда она успела его заинтересовать? И, главное, как и чем?
А что ещё обидно — некоторые коллеги (да уже, наверное, многие, если не все, судя по тому, с какой скоростью у них разносятся сплетни) были в курсе её смелых планов. А значит, наверняка видят теперь её оглушительное фиаско. Видят, сучки, и злорадствуют. А завтра будут обсуждать её за глаза и посмеиваться. Уж она-то знает.
Нет-нет, этого нельзя допустить! Не доставит она им такое удовольствие!
— Что-то мне нехорошо, — прошептала она Крамеру на ухо.
— На воздух надо выйти. Не проводите меня, пожалуйста?
Он коротко кивнул, подхватил её под локоть и вывел из зала.
В коридорчике она несколько раз останавливалась, постанывая и жалуясь на головокружение. Крамер поддерживал её и даже изображал настоящее беспокойство.
— Может, скорую вызвать? — предложил он.
— Это же просто головокружение. Сейчас должно стать легче. У меня так бывает иногда.
Потом проходит, — слабым голосом отозвалась Эллочка.
Они вышли во двор. Уже стемнело, но фонари ярко освещали пятачок перед входом в ресторан.
— Постойте со мной немного, пока в себя не приду? Но если вам не хочется, то не надо… Тогда идите, конечно.
— Нет, постою. Как же я вас тут оставлю? Но если вам станет хуже, я всё же вызову скорую.
— Да нет, скоро уже полегчает…
Эллочка зябко поёжилась — в тонком открытом платье было и правда прохладно. К счастью, Крамер оказался джентльменом, с усмешкой подумала она.
Он тут же предложил свой пиджак, а она не отказалась.
И только она пожалела, что никто их сейчас не видит, как на крыльцо вышел Славик и ещё один технарь, Коля Попов.
— Не найдётся закурить? — обратился Славик с пьяной фамильярностью к Крамеру.
Попов, тоже изрядно пьяненький, стал дергать его за рукав и тихо зашипел: ты чего? Это ж тот самый московский комерс.
— И что? — с вызовом спросил Славик.
Крамер скроил брезгливую мину, но достал из внутреннего кармана пачку Парламента и подал две сигареты.
— Спасибо, друг, — икнув, поблагодарил Славик. Попов тоже пробормотал ""спасибо"".
Они отошли в сторону, но пьяные голоса в ночной тишине звучали довольно громко и отчётливо.
— Ты, главное, успокойся, — внушал Славику Попов. — Чего так разошёлся-то?"
"— Да я спокоен. Спокоен я! Но ты видел, как она на меня смотрит? Будто она королева, а я грязь под ногами… Вечно она из себя кого-то строит.
