Очень вкусный и свежий.
Я бы не сказала, что прежде у меня не ладилось с коллегами. Ладилось, с кем-то лучше, с кем-то хуже. Но вот такого фонтанирующего дружелюбия со всех сторон — не припомню. Даже как-то неуютно сделалось, аж рулет в горло не лез…
12
Вечером, минут за десять до конца рабочего дня, меня наконец призвал к себе директор.
Я уже истомилась в ожидании. Гипнотизировала внутренний телефон и всё гадала: ну что же он так тянет? Когда уже позовёт знакомиться с приказом?
А впорхнув в кабинет Павла Сергеевича, сразу поняла: что-то не то.
Наверное, догадалась по выражению его лица, смущённо-виноватому, или по ускользающему взгляду, или по тому, как он беспрерывно настукивает по стеклянной столешнице дробь. Директор всегда такой, когда нервничает.
Я остановилась в паре шагов от его стола. Он жестом пригласил меня присесть. А у меня внутри уже всё обмерло. Что случилось-то?
Директор покряхтел, собираясь с мыслями, и затем выдал:
— Тут из Москвы, из головного офиса пришло распоряжение… Так сказать, спустили свыше, меня не спросили… Уже и приказ подписан генеральным.
В общем, Ксения Андреевна, это касается должности коммерческого директора. Присылают к нам на это место какого-то своего человека.
Я просто сидела и хлопала глазами, не в силах вымолвить ни звука. И, наверное, напоминала сейчас беспомощную пучеглазую рыбу, заброшенную волной на берег.
— Знаю, знаю, эта должность была обещана вам. Я сам писал на вас представление в гендирекцию. И там, — Павел Сергеевич показал пальцем в потолок, — приняли мои доводы.
Устно вашу кандидатуру согласовали. Сам Парфёнов дал добро. Потому я и объявил вчера о вашем скором назначении, а сегодня, видите, какая незадача…
Павел Сергеевич тяжко вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.
— Ксения Андреевна, я всё понимаю — ситуация, конечно, не слишком приятная, но вы не должны принимать их решение на свой счёт. Просто что-то им там взбрело вдруг в голову… чёрт их знает… Сам не пойму, откуда взялся этот Крамер.
Почему его отправили сюда… зачем? Чего ему в Москве не сиделось? Всё это мне так не нравится. Чувствую себя глупо… марионеткой какой-то… Ну и перед вами неудобно, но что я могу поделать? Ничего, к сожалению. Мы с вами люди подневольные.
Я кивнула. Даже выдавила из себя:
— Я всё понимаю. Я могу идти?
— Да, да, Ксения Андреевна, идите, конечно. И не расстраивайтесь. Уверен, эта столичная птица к нам ненадолго.
— Почему? — убитым голосом спросила я, поднимаясь.
