В стотысячный раз проговаривала шёпотом завтрашнюю речь, тогда как моё воображение рисовало картины одну страшнее другой: что я забуду всё, запнусь, ляпну не в тему, что все меня осудят, а ещё хуже — обсмеют. И Илья будет за меня краснеть…
За завтраком не смогла ни кусочка проглотить, а вместо кофе напилась валерьянки. Если б только это помогло…
— С таким лицом идут на эшафот, — озабоченно глядя на меня, сказал Илья. — Что, так нервничаешь? Ну брось, Ксюш, это же не вопрос жизни и смерти, это же всего лишь выступление.
Даже если ошибёшься или что-то пойдёт не так — это не катастрофа. Переживём. А после конференции поедем в «Елочку», развеемся…
Я вымучила из себя улыбку. Ну, какая «Елочка»?! Пережить бы эту конференцию без инфаркта миокарда.
***
В Экспоцентре было очень людно. Все друг другу улыбались, общались, здоровались. Какие они смелые люди! Как я им завидую! Мне бы хоть капельку их уверенности.
Я же шла и тряслась, про себя повторяя раз разом свою речь.
Натолкнулась на группу японцев. Они улыбнулись, кивнули.
Я по инерции кивнула им тоже.
Один из них спросил меня на ломаном английском:
— Excuse me. Could you tell me where I can find the restroom?*
Я в ступоре уставилась на пожилого японца, не в силах переключиться со «схемы построения оптоволоконных сетей» на английский. Хорошо Илья был рядом и, кажется, что-то ему ответил.
Когда началась конференция, я уже и так была в каком-то полуобморочном состоянии, но тут ещё выяснилось, что лучшим двум проектам будут выделены гранты. То есть мой провал будет не просто личным позором, но и огромной потерей для компании…
Боже! Зачем я только на это подписалась?!
По регламенту наше выступление было запланировано на тринадцать ноль-ноль, через час после тайм-брейка.
А значит, у меня было ещё время как-то настроиться…
После приветствия ведущего и торжественной речи министра связи, пошли выступать докладчики.
Я честно слушала, даже местами понимала суть, но если бы сама не тряслась от волнения, то, наверное, уснула бы со скуки. И не столько потому, что темы меня не слишком интересовали, а потому что из четырёх докладчиков, успевших представить свои проекты до обеда, только один владел речью хорошо.
Остальные трое заставили половину зала зевать. Один постоянно кряхтел, второй то и дело спотыкался и ставил не туда ударение. Третий говорил без дефектов, но так монотонно, что когда начался тайм-брейк все в зале сразу оживились и, радуясь, как дети, заторопились в зал, где были накрыты шведские столы.
