Раздеваться, стоя на одной ноге, было, конечно, очень неудобно, но какой бы разбитой я себя ни чувствовала, ужасно не хотелось, чтобы он видел меня жалкой. Я и так бесконечно далека от эротической мечты — перепачканная, хромая, лохматая, в каких-то репейниках, травинках, хвое…
Кое-как я выпуталась из грязного, мокрого тряпья, настроила воду. Фиксирующую повязку пришлось пока снять, чтобы не намочить.
Под тёплыми струями душа я понемногу успокоилась. Но… выходить робела. Ругала себя — ну правда ведь — что за дурость? Не девочка ведь давно.
И я же сама его пригласила, сама же хотела, чтобы он остался, а теперь трясусь… Но ничего не могла поделать — переживала, как всё будет? Где? В спальне же, наверное? Надо ли перестелить бельё? Ему уже три дня. Но как бы это сделать незаметно? Чёрт, надо было взять красивую комбинацию!
Но самое главное, получится ли? В тот раз, конечно, вышло у нас просто невероятно, но там сложились другие обстоятельства, да и мне тогда было на него плевать. То был просто секс, бездумный, без обязательств, между двумя незнакомыми людьми.
Это проще.
А сейчас боюсь — вдруг я его разочарую? Славик вечно твердил, что я ничего не умею, что со мной в постели тоска… ой, не хочу вспоминать!"
"Стоя как цапля на одной ноге, я привалилась плечом к кафельной стене и сомкнула веки, подставив лицо под струи. И вдруг почувствовала лёгкое дуновение. Распахнула глаза и увидела его!
Крамер вошёл в ванную, даже не постучавшись. Отдёрнул шторку и уставился на меня как голодный.
Вначале хотел что-то сказать, даже пробормотал: «Я уже стал трево…». Но потом замолк на полуслове, взгляд его подёрнулся поволокой, губы приоткрылись.
Я стыдливо прикрыла грудь рукой, но он убрал её. Обвёл пальцами сосок. Вода лилась ему на рукав, но он не обращал внимания. Оглаживал моё тело горячечным взглядом, словно юнец, впервые узревший живьём обнажённую женщину.
Потом скинул с себя одежду, даже плавки. И, краснея, я увидела, что он уже готов. Не просто готов, а прямо рвётся в бой, подрагивая от нетерпения.
Боже, я и сама таращилась на него так, словно впервые вижу возбуждённого мужчину. Ну вот так — может, и впервые. Славик из моей памяти уже совсем стёрся, да я и не изучала его анатомию. Мы всё больше делали это в темноте, под одеялом.
А вот Крамер… Тогда, в отеле, я особо его не разглядывала, слишком нервничала, но сейчас… Тоже, конечно, нервничала, но совсем по-другому. И вместе со смущением меня охватывал трепет предвкушения.
