А уж работодатели — так тем более. Ничего ответственного больным не поручат, а я, честно говоря, тоже мечтала о повышении. Не просто мечтала — я заслужила это повышение.
Ведь если не считать эту мою маленькую ложь, я отличный работник.
Ответственность и добросовестность возведены у меня в высшую степень. Меня не пугают сложности, авралы и запредельная нагрузка.
Находчивость? Да сколько угодно! Со скандальными клиентами без неё ведь никак.
Стрессоустойчивость? О, благодаря опять же нашим клиентам я нарастила такую броню, что вывести меня из себя практически нереально.
Неконфликтность? Это вообще мой конёк. Я даже со Славиком и Эллочкой умудряюсь поддерживать холодный и вежливый нейтралитет. Хотя, конечно, глубоко в душе до сих пор испытываю лютую неприязнь к обоим.
В общем, директор, выбрав меня на эту должность, не ошибся.
И ещё один маленький и приятный нюанс — было так забавно наблюдать за Эллочкой в тот момент, когда директор сообщил о своём решении. Лицо бывшей подруги прямо перекосило. Испугалась, наверное, что теперь, став её руководителем, я отыграюсь на ней за всё…
Она даже не досидела до конца планёрки.
— Простите, Павел Сергеевич, — голос её дрожал. — Мне что-то нехорошо стало. Можно, выйти?
Директор пожал плечами:
— Ну, мы уже почти закончили, но если совсем невмоготу — идите.
Эллочка пулей вылетела из кабинета директора. Почти сразу Павел Сергеевич отпустил и остальных.
— Такое важное назначение надо отметить, — подмигнул мне Торунов, начальник финансового отдела.
— Ну, приказа ведь пока нет, — отвертелась я и выскочила из приёмной.
Нет, я, конечно, очень обрадовалась. Не каждый день заветные мечты сбываются. Но было одно обстоятельство… Оно меня очень тревожило и уже не первый день. Назойливо свербело и здорово омрачало радость…
9
Последнее время со мной творилось что-то неладное. А началось всё несколько месяцев назад. Ни с того ни с сего вдруг сбился цикл. Не перестроился, а стал гулять, как ему вздумается! Это так неудобно…
Но тогда я ещё не сильно встревожилась.
Ну а потом накатило: что-нибудь немного поделаю — и устаю, будто поле бескрайнее перепахала. Поднимусь на третий этаж — и уже одышка, в груди давит и темнеет в глазах.
С маникюром вообще беда — на ногти без слёз не взглянешь. Даже волосы, что всегда были моей гордостью, стали тусклые и слабые. А недавно появились какие-то блуждающие боли. То там кольнёт, то здесь заноет. И плакать всё время хочется, я держусь, но перепады настроения у меня, как у шизоида.
