Да и производил его в стране один единственный завод. Но в больнички закись азота, по-прежнему, как и сотню лет назад применявшуюся для наркоза, поставляли исправно, так что у Михи особой проблемы с тем, чтобы заправить небольшой баллончик для личных целей никогда не возникало. Как, впрочем, и нужды. А тут Левша, который некоторое время назад, как и всегда, делал полное техобслуживание «говна мамонта», взял да и попросил баллончик с «нитро» — а именно так «веселящий газ» именовали в кругах, далеких от медицины, но зато вплотную приближенных к делишкам, связанным с модификациями моторов.
Когда-то этим «страдал» и сам Миха, но после той самой, изменившей многое в его жизни аварии, поставил на таком вот крест. Съездить изъять, чтобы, не дай бог, кому чего лишнего в голову не ударило?.. А заодно и на «Гуська» взглянуть, про Ильзу спросить… Может и НикНикыч там будет и что-то интересное скажет из разряда «не по телефону»…
Короче, Миха вне-таки собрался и к Левше прикатил, а после зачем-то сидел в том самом стареньком кресле в углу его мастерской и ждал чего-то, наблюдая за работой хозяина мотосервиса.
И досиделся до того, что сам не понял, как заснул каменным сном смертельно уставшего человека…
Разбудил его Левша, тряхнув за плечо и сообщив, что на дворе утро, а «говно мамонта» готово и его можно забирать.
— В смысле утро? — протирая глаза и наверняка при этом отыгрывая пьесу «дурак обычный, великовозрастный», переспросил Миха, осматриваясь.
Понять, дурил его Левша или нет, было невозможно: в его подземной норе всегда была ночь и одинаково горел свет.
— Раннее, — успокоил с улыбкой Левша. — Еще успеешь добраться по-быстрому до дома и немного поспать. Предлагаю сейчас отогнать «Ямаху», а потом, как время будет, вернуться за «туристом» твоим. Ему все равно надо, по уму-то, маслице поменять, свечи, то-се… Ну вот хороший вариант. Решай. Оставляешь? Забираешь?
— Оставляю, — согласился Миха, тем более что сделать так, как предлагал Левша, и правда было разумно.
— От Никыча что-то слышно?
— Как результат будет, ты узнаешь первым, Мих. А теперь дуй потихоньку до дома и ложись досыпать. Фигово выглядишь, если честно.
— Устал, как собака. А ложусь, так заснуть не могу. Все думаю о…
— Любовь зла, — Левша улыбался. — Но я тебе так скажу: я был бы не прочь так сладко помучиться.
— Почаще вылезай из своей норы на свет божий.
