— Время для уборки выбирайте сами. Главное — чистота и порядок. Но имейте в виду, что здесь много бумажного мусора в виде упаковки, так что на лёгкий труд не рассчитывайте, — сказала директриса — симпатичная женщина с россыпью мелких веснушек по всему лицу. — Наша прежняя уборщица ушла в декретный отпуск, — в районе талии директриса обрисовала руками окружность, — надеюсь, вы не последуете её примеру.
Под её испытующим взглядом Рита покраснела и сказала:
— Я вдова, и у меня уже есть двое детей.
Мысленно она успела рассчитать рабочий день до минуты: утром отвести детей в школу, затем бегом в книжный, уборка, бегом обратно, естественно пешком, ради экономии, потом за детьми.
Благо, что в плотном графике не останется времени на бесплодные страдания.
Рита проснулась отдохнувшей и без ставшего уже привычным дикого сердцебиения. Одеваясь, она обратила внимание, что джинсы теперь можно снимать и надевать, не расстёгивая молнии. Такой худой она была десять лет назад.
«Зато не надо никаких диет, — сообщила она себе, чтобы приободриться, — ещё чуть-чуть, и мне придётся одалживать наряды у Галочки».
Улыбнувшись шутке, Рита сама удивилась своей улыбке. Было в ней нечто странное, натужное, словно бы в заржавевшем замке поворачивался ржавый ключ.
«Наверное, придётся заново учиться улыбаться», — подумала она и снова улыбнулась, уже легче, хотя губы с трудом поддавались тренировке."
"Раннее утро звенело в окно весенней капелью. Гомон птиц за окном сливался с шумом ветра и звуками отъезжающих автомобилей.
То здесь, то там в доме напротив зажигались окна. Какой-то отчаянный мужчина, несмотря на морозец, в одних плавках делал на балконе зарядку. Неужто пришла весна? Вечером казалось, эта зима останется в городе навечно, а вот поди же ты, семь утра, а на небе уже пробивается лиловая полоса рассвета. Скоро густо-лиловое размоется, порозовеет, заиграет новыми красками и обольёт город ведром солнечного света.
Оказывается, иногда очень трудно заметить весну на дворе.
Она вспомнила женщину у часовни Ксении Блаженной, которая молилась за сына, и рука сама потянулась перекреститься:
— Господи, спасибо Тебе за счастье видеть своих детей здоровыми и сытыми. Больше мне ничего не надо.
От мысли о детях Рита улыбнулась уже в третий раз, отпраздновав в душе маленькую победу над унынием и депрессией. Она боялась поверить ощущению конца бега по длинному тёмному коридору, где за каждым поворотом ожидала очередная подножка.
