На повороте к могиле Рита обратила внимание, что убежавшая зима оставила после себя несколько свежих захоронений с уже осевшим песком. Покосившийся деревянный крест наверняка вскоре сменит гранитный памятник. Рите казалось неправильным выбрасывать кресты, поэтому до установки памятника на могиле Виктора целый год простояла временная табличка с именем и датой.
— Мама, смотри, у папы кто-то был, — Галя указала на тугой букет с орхидеями в волнах белого крепа, и восхищённо выдохнула: — Какие красивые цветы! Такие бывают у невест!
«Ты права, доченька, у папы кто-то был.
И я даже знаю кто», — подумала Рита, но вопреки ожиданию, по сердцу ничего не царапнуло. Всё было пережито, отжито, и чёрная тень неправды осталась на другом берегу жизни.
Наклонившись, Рита положила цветы рядом с чужим букетом и тихо попросила:
— Оставьте меня одну.
Налетевший ветер растрепал волосы. Она откинула их со лба, думая, как трудно в двух словах объяснить свои чувства за последний год. Сначала было горе и отчаяние, а потом злость и непонимание.
Если бы не дети, то неизвестно, где бы сейчас она пребывала.
Дети — подарок Виктора, который наполнил жизнь теплом и смыслом.
— Прости меня за то, что не прощала, — произнесла она вслух, и едва успела сказать, как душу захлестнула горячая волна благодарности: а ведь это он, Виктор, привёл её сюда на Смоленское к Ксении Блаженной, это он сделал её свободной и сильной, он научил прощать и милосердствовать.
Рита оглянулась назад, где на дорожке терпеливо ждали Никита и дети.
Никита что-то рассказывал, а Галя и Рома слушали и кивали. Потом Рома поднял руку и указал на небо в растрёпанных тучах, что летели по своему извечному пути.
— Спасибо, Витенька. — Присев на корточки, Рита погладила ладонями красный могильный камень. — Земля тебе пухом. Путь к счастью идёт по краю горя. Нам было трудно без тебя, но мы справились. Мы стали дружнее и крепче. Я поступила на учёбу, и есть человек, который поддерживает меня, любит и понимает.
Мы узнали, что значат вера и неверие, но самое главное — мы сберегли любовь!
Рита оторвала взгляд от пёстрой россыпи цветов на гранитной плите, и ей почудилось, что между памятников незримо проходит усталая женщина в красной кофте и зелёной юбке.
Будущее…
В сорок первом военном году из Русского музея в Государственный Эрмитаж был передан портрет пожилой женщины в белой рубахе из домотканой материи, с крестом на груди[39].
