Со странным телодвижением, схожим с приступом радикулита, свекровь потянулась к плащу на вешалке:
— Мне пора уходить. Маргарита, поцелуй за меня детей.
«Я больше никогда её не увижу», — поняла Рита с неожиданным ожесточением, и эта озлобленность больно ожгла душу прежней обидой.
«Господи, научи меня прощать!» — мысленно выкрикнула она в спину свекрови.
Никита стоял рядом — надёжный, тихий и молчаливый. Не глядя на него, Рита протянула руку и почувствовала пальцами ответное прикосновение крепкой ладони.
* * *К концу мая Санкт-Петербург зазеленел садами и скверами, зазвенел птичьими голосами, заиграл водой в каналах и реках.
Отражаясь от гранитных набережных, потоки света переливались на парапеты и мостовые, вынуждая пешеходов умерять ход, чтобы впитать в себя несколько лишних минут нарождающегося лета. Белые ночи дрожали туманами и шептали отзвуками шагов. Теперь настырное солнце почти не покидало горизонт, позволяя луне пребывать на небе лишь пару часов в сутки.
Сетью из живых точек над Смоленским кладбищем кружили птицы.
Рита подумала, что ещё ни разу не сталкивалась с похоронной процессией, потому что даже на кладбище жизнь торжествует над смертью. Мимолётно показалось, что вблизи часовни Ксении Блаженной среди толпы промелькнуло лицо дачной соседки Надежды Максимовны. Рита не стала останавливаться. Кто только не несёт сюда свои беды. Может, и соседка найдёт в себе силы помириться с детьми и мужем. Гриша с Милой регулярно передавали приветы от Василия Константиновича. Хотя он не развёлся с женой, но жил отдельно, вполне в гармонии с миром.
Глядя на крест над часовней, Рита мысленно пожелала ему счастья. Казалось, что сейчас оно вместе с голубями парит в воздухе и обязательно полетит по указанному адресу, как заказное письмо.
По мере отдаления от часовни и церкви на кладбищенских дорожках становилось мало-люднее и тише. У чёрного гранитного монумента женщина сажала цветы. Двое рабочих везли тачку с песком. Взявшись под руки, медленно гуляла пожилая пара. Рита встретилась глазами с мужчиной, и он приподнял фетровую шляпу на голове.
Это выглядело мило и старомодно. Жаль, что прошла мода на мужские шляпы. Но к слову сказать, у Виктора была шляпа с фазаньим пёрышком за лентой вокруг тульи. Кажется, он привёз её с соревнований в Австрии."
"Она посмотрела на букет для Виктора. Каждый выбрал по два цветка: она белые гвоздики, Рома красные, а Галя предпочла купить для папы бело-жёлтые нарциссы с нежными, почти восковыми лепестками.
