Да ещё и про ёлку спросила. К чему бы это?»
Год от года жизнь становилась всё более ненавистной. Она всё время переживала новые приливы раздражения на весь белый свет. Это началось вскоре после развала СССР, когда стало ясно, что от идеалов социализма на память остались лишь грамоты из профкома и стопка книг с трудами Ленина и Брежнева. Почуяв, что ослабла железная хватка ЦК КПСС, молодёжь как с цепи сорвалась, кинувшись в разгул и иностранщину. Но это полбеды. Самое главное, что посходили с ума её ровесники-ветераны.
Самый большой удар был получен ранней весной, когда Раиса Васильевна с полной сумкой продуктов шла с небольшого стихийного рынка, возникшего на пятачке у метро. День стоял солнечный, но холодный. Лёгкое пальто моментально продуло, и Раиса Васильевна прибавила шаг, мечтая о чашке чая с лимоном и карамелькой.
— Рая!
Она оглянулась. С букетом вербочек в руках её догоняла бывшая парторг завода Ольга Лосева.
— Рая, а я смотрю, ты или не ты? Давно не виделись.
С Лосевой они вместе учились во ВТУЗе при заводе, да и вообще, как говорится, шли параллельным курсом: обе одногодки, обе общественницы, обе одинокие.
Даже квартиры от завода они получили одновременно. Правда Лосевой как начальству досталась квартира с раздельным санузлом, а самой Раисе Васильевне — с совмещённым.
— Здравствуй. — Раиса Васильевна остановилась. — Хорошо выглядишь. Видать, удачно пристроилась, раз кризис тебя не подкосил. А я на одну пенсию кручусь.
Ольга Лосева и впрямь изменилась в лучшую сторону, стала лицом светлее, улыбчивее.
Но главное — глаза с девчачье-восторженным выражением. На партсобраниях она обычно сидела суровая и беспощадная, в тёмном костюме из джерси, застёгнутом на все пуговицы.
— И я живу на одну пенсию, — и Лосева улыбнулась так беспечно, словно автомобиль «Запорожец» в лотерею выиграла, был у них на заводе такой случай с расточником из слесарного цеха. — Но мне Бог помогает.
Раиса Васильевна рот так и разинула:
— Кто?
— Бог, — спокойно подтвердила свои слова Лосева. — Знаешь, нам столько лет вдалбливали научный атеизм, что мы в него почти поверили.
Если бы мне лет пять назад кто-то сказал, что я буду петь на клиросе, то я бы ему психиатричку вызвала. Но вот видишь — пою и счастлива.
Отделив от своего пучка несколько прутиков, она протянула их на вытянутой руке:
— Кстати, Рая, возьми вербочек, сегодня Вербное воскресение. С праздником тебя.
Тёмная волна ярости резанула по глазам и заставила сердце больно подпрыгнуть, как сейчас.
