— Гипотетическую, — подтвердила мама и после паузы, во время которой успела выпить кофе, добавила: — Я жду.
— Маргарита, — сдался Никита. — Но она пока не догадывается о моих планах. Да и вообще, я видел её всего несколько раз.
Откровенно говоря, мамина реакция стала дня него шоком в хорошем смысле слова.
— Значит, Рита. Ну что же, будем привыкать к новому имени. — Мама посмотрела на него с прищуром. — Я почему-то не сомневаюсь, что ты своего добьёшься.
Снова и снова он возвращался к разговору с мамой и поймал себя на том, что прямо здесь, среди надгробий, едва не подпрыгивает от радости, присущей первой влюблённости.
Или всё-таки любви? Никита остановился. Нет, любви! Конечно, любви!
Незаметно для себя Никита добрался до часовни Ксении Блаженной и приложил руку к влажной стене цвета молодой травы. Вечерело. Часовня была уже закрыта. В клубах дождя и тумана на кладбище медленно опускались мозглые сумерки.
— Матушка Ксения, подай, Христа ради, — произнёс Никита, сам не понимая, откуда эти слова оказались на языке.
На какой-то миг он вообразил себя маленьким оборвышем с иззябшими тонкими ручками и босыми ногами в цыпках и ссадинах. Чувство было таким ярким, что он взглянул вниз на свою обувь из дорогого коричневого нубука. У носка правого ботинка лежала монетка достоинством в одну копейку.
* * *Впечатление от находки долго не отпускало Никиту, словно бы нашлась не медно-никелевая копейка, а по меньшей мере затонувший корабль, гружённый пиратским золотом.
Огромный такой галеон, с обросшими ракушками дубовыми бочками в полусгнившем трюме. Как там пишут в книжках? «Пиастры, пиастры!!!»
Хотя, пожалуй, он не разменял бы свою копеечку на гору золотых слитков. Надо же, как бывает: кто-то потерял из кошелька малость, на которую не купишь даже крошку хлеба, а ты нашёл и сам не свой от радости.
Послевкусие вчерашнего чуда сохранилось и наутро, потому что проснулся он с ощущением тихого праздника и долго нежился в кровати, глядя, как по потолку ползут тени от занавесок и солнечные лучи спускают на подоконник тонкие золотые нити.
Потом Никита позвонил на ферму, чтобы узнать, как дела, а затем с наслаждением выпил две чашки кофе, подумал о третьей, но не рискнул, твёрдо сказав себе: «Хорошенького понемножку»."
"К полудню предстояло идти в банк, чтобы отчитаться за кредит. Подумав, Никита отложил джинсы в сторону и надел строгий костюм, в котором прежде ходил на работу в нотариат.
