Жалкие попытки сделать причёску и накрасить губы не в счёт — для того, чтобы следить за собой, надо иметь желание нравиться себе и окружающим. А её женские желания иссякли вместе со слезами. И мысли у неё теперь короткие и приземлённые, лишь о том, как свести концы с концами и чтобы дети забыли горе.
Она покосилась на Фрица Ивановича, который сосредоточенно объезжал ямы на дороге:
— Фриц Иванович, я высказать не могу, как я вам благодарна за эту поездку. Посмотрите на радость Гали и Ромы. У них даже лица стали другие.
А эти страусы такие забавные!
— И хозяин тоже, — заметил Фриц Иванович.
Рита смешалась:
— Ну да, и хозяин. Хотя и удивляюсь, как он решился переехать сюда из города.
Фриц Иванович вздохнул:
— Решиться на серьёзный поступок всегда трудно, особенно если большинство окружающих тебя осуждают. Если бы в своё время моя мама Вера… — Он оборвал речь, потому что те воспоминания были очень острыми, колкими, ломкими, и одна мысль о том, что могло бы случиться, если бы не хрупкая девушка в потрёпанной гимнастёрке, приводила его в ужас.
Сбросив скорость, Фриц Иванович прислушался к беседе на заднем сиденье.
— Если страусы помогут нам разбогатеть, то мы сможем починить дровяник и переложить печку, а ещё подвести в дом горячую воду, как у Фрица Ивановича, — бубнила Галя, загибая пальцы. — И маме тогда можно будет не работать, а сидеть дома и варить обед.
Тут Рита подумала, что чего-чего, а дома она насиделась вдосталь, и если через месяц она не устроится на работу, то к Новому году они не разбогатеют, а совершенно точно обеднеют.
Рома послушно кивал, но в конце добавил, что ещё неплохо бы купить пару моделек вертолёта и иногда запускать над фермой, чтобы страусам было не скучно.
Дома детей ждал сюрприз, потому что сразу с крыльца Рита прошла в кладовку и вынесла оттуда подарок Никиты. Внутри, обёрнутое в ячеистый полиэтилен, лежало страусиное яйцо размером с поллитровую банку. В глазах Ромы и Гали сквозило такое благоговение, что было решено яйцо сварить, раскрасить и покрыть лаком на вечное хранение или до той поры, пока не появится своя страусиная ферма.
Половину яйца раскрашивал Рома, а половину Галя.
— Мама, а ты помнишь Лину? — спросила вдруг Галя, когда рисовала на яйце голубые полосы.
— Конечно помню. А почему ты спрашиваешь?
— Не знаю. Вспомнила, и всё.
Галя изобразила на волнах крошечную лодку с человечком. Потом подумала и добавила к ней парус, чтоб лучше держалась на плаву. Без паруса в море никак нельзя.
