— Гриша, Гришенька, я иду!
Путаясь в коврике, она бултыхалась, как огромная муха. Рома и Галя побежали на помощь. Едва не порезавшись, Рита бросила нож на разделочную доску, подумав, что должна немедленно каким-то образом прекратить этот цирк.
Но внезапно в соседском доме наступила тишина. Последний раз гавкнув, Огурец тоже смолк.
— Всё. Конец, — враз осипнув, прошептала Мила. Схватившись за голову, она раскачивалась из стороны в сторону.
— Смотрите! Смотрите! Все живы! — возвестил Рома.
Величественным жестом он указал на крыльцо, где с видом моряков с потрёпанного бурей корабля стояли Гриша и Василий Константинович.
Они вели себя вполне мирно, и Мила немного успокоилась, но потом Василий Константинович показал рукой на альпийскую горку. Послушно кивнув головой, Гриша сделал решительный шаг вперёд. Его руки отыскивали и рвали самые красивые цветы.
— Странно, очень странно, — пробормотала Рита в полной тишине, потому что Мила, Рома и Галя как заворожённые, наблюдали за непонятными действиями.
— Мне кажется, они идут сюда.
Стук в дверь раздался через несколько минут, когда обессиленная Мила поднялась с пола.
Прежде чем ответить, Рита взглядом призвала её к спокойствию.
— Войдите!
Сначала в дверях возник букет, над которым маячило бледное лицо Гриши, а потом боком протиснулся сам Гриша.
— Мила, мы тут с папой пришли, чтобы сказать… — Ожидая поддержки, он оглянулся на отца, который стоял позади. Тот кивнул головой и улыбнулся. Как показалось Рите, с лёгким озорством.
— Здравствуйте, хозяева.
Ехали мы к вам дальней дорогой и решили завернуть на огонёк. У вас, как говорится, товар, а у нас купец.
Хотя он держался вполне уверенно, его смущение выдавала лёгкая натянутость.
До Риты стало доходить, в чём дело. Она покосилась в сторону Милы, на которую, кажется, нашёл ступор. Обращаться к ней было бесполезно, но Рита всё же попробовала достучаться:
— Мила!
— А?
— Приглашай гостей к столу.
Лучше бы она этого не говорила, потому что Мила бестолково заметалась, выхватывая у Ромы из рук чашки и блюдца.
Не менее неё растерянный Гриша переминался с ноги на ногу и не знал, куда девать букет. Всё это начинало напоминать трагикомедию.
Рите стало смешно. Перехватив понимающий взгляд Василия Константиновича, она скомандовала:
— Гриша, дай букет Миле и скажи, что ты хотел.
С явным облегчением Гриша протянул Миле букет.
— Мила, я предлагаю тебе руку, — он запнулся, — руку и это самое…
— Сердце, — подсказал Рома.
— Ну да, сердце.
