За размышлениями он не заметил, как уснул, и проснулся от стука в калитку — благо от предков ему достался превосходный слух.
Соскользнув с колен, журналы «Пионер» разлетелись по траве. Вошедшая женщина, извиняясь, кинулась их поднимать, и он спросонья не сразу понял, что это новая соседка.
— Простите, это я вас напугала. — Соседка протянула ему несколько журналов и улыбнулась. — Какие у вас раритеты! Жалко, что сейчас нет такого прекрасного детского журнала. Когда я была маленькой, я всегда прочитывала «Пионер» от корки до корки.
Меньше всего Фрицу Ивановичу хотелось общения, и он снова закрыл глаза, изображая, что спит. Восьмидесятилетний человек имеет право подремать на утреннем солнышке.
Учитывая пионерское чтение, наверняка соседка сочтёт его выжившим из ума стариканом. Ему стало смешно, и он едва погасил улыбку. Сквозь щеточку ресниц Фриц Иванович смутно разглядел приятное лицо в обрамлении светлых волос. Несколько секунд назад, в мечтах, он прикасался к другой женщине, от которой пахло сиренью и детством.
Может быть, снова пришёл сон?
Соседка ещё раз пробормотала извинения и стала бесшумно ретироваться назад к калитке. Фриц Иванович посильнее смежил веки и даже издал несколько протяжных вздохов, настраиваясь на продолжение отдыха. Скорее всего, он сумел бы отключиться от действительности, если бы в калитку не просунулись две детские головки и взволнованный мальчишеский голос не выкрикнул:
— Мама! Он тебя не застрелил?
— Ш-ш-ш-ш. — Женщина приложила палец к губам, чтобы успокоить сына, но было уже поздно.
Фриц Иванович фыркнул, приоткрыл один глаз, потом второй и небрежно поинтересовался:
— Я должен был кого-то застрелить?
Соседка залилась краской и быстро сказала:
— Это была неудачная шутка. Дело в том, что нам очень нужен удлинитель для триммера. Мы не догадались купить и теперь не можем скосить свои заросли. Хотели у вас попросить. Ну, и заодно познакомиться. — Она сделала шаг вперёд и протянула руку: — Рита. Пока безработная.
Фриц Иванович отметил, что женщины редко обмениваются рукопожатием, и этот открытый жест ему понравился.
Приподнявшись в кресле, он притронулся к её пальцам — горячим и крепким.
— Фриц Иванович Гомонов… — он помедлил, — …пенсионер.
Профессор Гомонов не любил хвастать регалиями и упоминать об Академии наук, государственных премиях и орденах. Незачем ставить себя выше других, тем более, что работал он не для карьеры, а ради искупления того ужаса, что принесли на эту землю люди в немецких касках.
