С одной стороны, она слабая, неприспособленная к обстоятельствам белая ворона, с другой стороны, эти самые обстоятельства не втягивают ее в свою игру. Она сама по себе. Просто делает свою работу и выполняет ее хорошо. Добросовестно. Она пришла воспитывать Ксю и воспитывает. Почему Софья Одинцова должна оправдывать чьи-то ожидания или бояться насмешек и осуждения?
«Она, похоже, привыкла и к тому, и к другому», – подумал Кирилл, отводя взгляд к окну.
– Вы, кажется, обожглись?
– Несильно. Рука не болит, я вскрикнула скорее от неожиданности.
– Возвращайтесь к себе. Завтра в девять я жду вас в своем кабинете.
– Спокойной ночи.
Соня кивнула, шагнула назад, развернулась и двинулась к лестнице. Остановилась и обернулась.
– Вы хотели что-то сказать? – спросил он.
– Нет, – она покачала головой, приблизила свечу к груди и прикрыла ее ладонью."
"Именно в этот момент в душе Кирилла появилось смутное холодное ощущение, которое он не назвал бы приятным. «С ней что-то не так», – решил он и тяжело вздохнул.
Как надоели бесконечные эпопеи с гувернантками! Ему когда-нибудь повезет или нет?
Софья стояла неподвижно. И он наконец понял, чего она от него ждет – элементарного вежливого «спокойной ночи». Зануда.
– Спокойной ночи, – резко произнес он, развернулся и зашагал к двери комнаты. Но перед ним продолжала маячить фигура в белом… Карие глаза, волосы по плечам и невозможные кружева и рюши. «У меня такое чувство, будто я ее где-то видел. Нет, бред, ерунда».
***«Па-ба-ба-ба… – мысленно протянула Соня, минуя лестницу и направляясь к своей комнате.
– Па-ба-ба-ба! Фаина Григорьевна, вы совершенно правы, если у гувернантки есть мозги, она просто не может остаться незамеченной. Почему вы не спите? Где вы взяли свечу? А не сплю я исключительно по воле вашей родительницы, Кирилл Андреевич, а свечку купила в магазине. Обычное дело, между прочим».
– Обычное дело, – прошептала Соня.
Она осталась довольна встречей, более того, в душе появился странный, волнующий непокой – теплый и холодный одновременно, сбивающий дыхание, заставляющий идти быстрее.
Фразы и взгляды повисли в воздухе, их можно было ловить сачком, как бабочек, с той лишь разницей, что они не улетали, наоборот, желали быть пойманными.
Ужасная ночнушка, ужасная, но для данной сцены другая бы и не подошла, и к тому же она послужила защитой, практически броней. Защитой от чего? Неважно.
«Рюшек на три километра и кружев на пять килограмм». – Соня усмехнулась и остановилась.
