Свет задрожал, стал ярче, и из-за угла показалось белое облако…
– Извините, – раздался приглушенный женский голос. – Я обожглась воском и уронила вазу. Наверное, я вас разбудила.
Удивительно, но именно этот голос добавил раздражения, а затем начал успокаивать. Гувернантка… А что она здесь делает?
Но не только сам факт присутствия Софьи Филипповны Одинцовой рядом с его комнатой во втором часу ночи, но и внешний вид этой «рыбины» весьма удивлял. На ней была ночная рубашка с длинными рукавами, доходящая до пола, состоящая из множества кружев и рюшей.
Они не просто прятали стройную фигуру, а делали свою хозяйку практически бесполой. Но… Да, было «но».
Комлев перестал изучать невообразимое одеяние гувернантки, подошел к ней ближе и сердито спросил:
– Почему вы не спите?
Его взгляд скользнул по ее распущенным волосам и остановился на пылающей свече. И вновь вернулся к волосам.
– Я уже спала, но мне показалось, что кто-то ходит. Ксюша говорила о привидениях, я, разумеется, не верю, но заволновалась, вдруг…
– Что – вдруг?
– Вдруг у Ксюши бессонница.
Мне кажется, она очень впечатлительный ребенок. Я должна была проверить. Возможно, кто-то действительно ходит в это время. Например, Ольга Федоровна, а девочку беспокоят шаги.
Она заботится о Ксюше – ясно. Это, по крайней мере, имеет отношение к прямым обязанностям гувернантки.
«Вот, значит, как выглядят ее волосы, когда не стянуты в пучок».
Пламя свечи задрожало, и Кирилл увидел перед собой совсем другую Софью Одинцову.
Лицо бледное, глаза огромные, ресницы густые, губы вовсе не тонкие, подбородок… трогательный, девчоночий… шея… Девушка, стоящая перед ним, не походила на моль, сухарь, рыбу, она, несмотря на дурацкую ночнушку и неподвижность, была живой и состояла из миллиона противоречий.
Или это в его душе образовался беспорядок?
– Где вы взяли свечу? Вы хотите поджечь дом? – произнес он насмешливо и не зло.
– Нет… Наверное, я старомодна, но свечи очень успокаивают, красиво горят, и… мне нравится их запах.
– Она смутилась, будто выдала сокровенную тайну, и закусила нижнюю губу. Румянец появился на щеках и сразу исчез.
– Понятно.
Теперь Комлев смотрел ей в глаза. В них он заметил ум, сдержанность, положенное уважение, неуверенность, уверенность, испуг и желтые искры огня. Странно, если бы его спросили, нужна ли такой девушке защита, он бы надолго задумался над ответом.
