Действовали вполне отлаженно и спокойно, из чего я сделала вывод: «Не впервой!». Вася хмыканьем подтвердила мои мысли. Наконец, процесс перегрузки бутылей был завершён, и мы столь же сторожко отправились туда, где стали лагерем — возле самого Нов Города.
Глава 11
— Вино из самого Царьграда! — гордо сказал Микола, нежно обнимая большую глиняную бутыль.
Затем наш обозник тщательно осмотрел свежесворованный товар, после чего аккуратно переложил его соломой и любовно укрыл рогожей. Чувствовался опыт и сноровка.
Утро застало нас пакующими свой багаж — впереди был ещё один отрезок пути.
После того, как мы покинули окрестности Нов Города, то свернули с широкого тракта на север. Микола объяснил это тем, что он знает тропки заповедные, которые значительно сокращают время в пути. Мы согласно покивали, и продолжали двигаться вперёд."
"То, что этой дорогой пользуются гораздо меньше, чем основным трактом, выдавало не только то, что мы практически не встречали попутных людей и подвод, но и то, что впереди был достаточно тёмный и мрачный лес.
Вряд ли кто по доброй воле был готов к передвижению по заброшенной дороге, пусть она и экономит время. Вообще, сам по себе мрачный лес наводил тоску и навевал дурные мысли.
— Привал! — ворвался в мои размышления голос караванщика — нужно дать отдых лошадям и пообедать.
Все согласно покивали и принялись шумно распаковывать узлы. Момент, когда на и без того тёмной поляне стало совсем сумрачно, мы дружно пропустили, охваченные предвкушением скорой трапезы.
Поэтому появление на месте нашего пикника ещё одного человека стало для нас некоторым сюрпризом.
— Здравы будьте, караванщики! — мерзко проскрипело за нашими спинами.
Мы от неожиданности побросали свои кули и испуганно сбились в одну кучу.
— Здрава будь и ты, Старая Бабура! — заискивающе сказал Микола, после того, как немного отошёл от испуга.
А я так скажу — там было чего испугаться — перед нами стояла ведьма в классическом её понимании — невысокого роста, вся как будто скрюченная, с внушительным носом.
Из-под шляпы торчал клок седых волос, а из рукавов мантии — скрюченные морщинистые руки с длинными ногтями.
— Моя родная мама… — чуть живая, прошептала Вася и собралась упасть в обморок.
Но я не дала ей такой возможности — слишком уж боялась остаться без моральной поддержки в этот сложный момент. Да и потом, тётю Тамару, родительницу нашей дорогой Василисы, я видела неоднократно, либо пьяной и с очередным младенцем на руках, либо пьяной и с сигаретой в зубах.
