— Повезло папаше твоему — хмуро прокомментировала Васька — могли и вовсе засудить… дело это нехитрое…"
"— Повезло! — тихо повторила Карина, она смотрела на своих подруг и не знала, как объяснить им, что это значит — остаться инвалидом, и каждый день видеть, как кто-то другой черпает из колодца, который называется «Дар»!
В то время, как тебе самому малейшее прикосновение к магическим потокам способно причинить нестерпимую боль. Карина никогда не осуждала отца за то, что он всегда немного сторонился её, не выказывая привязанности или сочувствия.
Ему просто было больно смотреть на то, как другие используют свою магию. Но она не отец! И её не могли сломать косые взгляды соседей и насмешки других детей. А теперь это и вовсе не важно — она познакомилась с ведьмами, которым абсолютно всё равно, что её дядя был основоположником теории евгенизма, и именно из-за него погибло так много носителей дара и простых людей…
Глава 26
Мы вышли из стадиона, и к нам подбежало несколько студентов, которые раньше были свидетелями нашего позора.
— А вы молодцы, девчонки! — сказал один из парней, весело улыбаясь при этом — Вот уж никогда бы не подумал, что скажу это, но… из женщин тоже могут быть боевики хоть куда! Я Живко, а это мой друг Ероха, мы вместе ехали ещё от самого Любеча, в дороге же и задружились крепко, да и поступили в Школу тоже вместе. А сейчас мы студенты профессора Славиной.
Ребята обступили нас и, гомоня и перебивая друг друга, стали рассказывать о том, с каким скепсисом они встретили моё появление на «боевом» факультете, и о том, как они счастливы увидеть, что ошибались в своих предположениях относительно моих способностей и далее по списку.
Мы же с Васей переглянулись между собой.
— Даже не представляю себе, что могло бы связать более непохожих парней! — украдкой шепнула Васька мне на ухо в тот момент, когда ребята рассказывали, как их обвела вокруг пальца русалка на вступительных экзаменах.
Я понимала, о чём сейчас говорит дорогая подружка — более непохожих людей вряд ли можно было найти.
Живко был высокого роста, с тёмно-русой шевелюрой, по-модному перехваченной медным обручем. Мог похвастаться широкой улыбкой и всяческой обходительностью. Именно он и предпочитал поддерживать беседу, пока Ероха задумчиво улыбался и смотрел вдаль. Вышеречённый друг и соратник Живко был весьма коренаст, имел светлые, почти белые волосы, выгоревшие на солнце и загорелое лицо, а руки мозолистые руки с криво обрезанными ногтями выдавали в нём потомственного крестьянина.
