— Где вы жили в Москве? — уточнил он.
— У метро «Новые Черемушки», — ответила Зарният и назвала адрес.
— У вас была большая квартира?
— Обычная квартира. Три комнаты. Но у мужа был свой гараж. Я продала квартиру с гаражом. А этот дом мне сразу понравился, еще когда показали фотографии. Он был такой удобный. И обе школы рядом, общая и спортивная. Мой брат тоже советовал нам сюда переехать. Здесь раньше жил какой-то военный. Они с женой отсюда уезжали в Казахстан и решили его продать.
— А ваш муж куда-нибудь уезжал? Летал в Турцию или арабские страны?
— Он ездил только в Мекку на хадж, — вздохнула Зарният, — как раз за восемь месяцев до этого взрыва.
Поэтому я не верю никаким следователям или прокурорам. Я никому не верю. Человек, совершивший благочестивый хадж, очищается, побивает камнями дьявола и становится лучше. Он стал хаджи Шамаилом и не мог планировать убийства людей. Не мог помогать собирать эту бомбу.
— Он летел через Турцию? — уточнил Дронго.
— Нет. Они вылетели прямым рейсом в Аравию.
В Саудовскую Аравию, — поправилась она.
— Это стоит достаточно дорого, — заметил Дронго, такие хаджи обычно по карману только состоятельным людям. Многие отправлялись автобусами в эту тяжелую и изнурительную дорогу.
— Вы были на хадже? — поняла Зарният.
— Был. Я тоже летал на самолете в Мекку.
— Им тогда помог какой-то благотворительный мусульманский фонд, — пояснила она. — Шамаил считал это большим подарком судьбы. Он вернулся таким счастливым. А через некоторое время его арестовали.
— Ваш муж сам дал показания и рассказал обо всем, — в который раз повторила Наира. — Возможно, в поездке у него были и другие встречи, о которых вы не знали.
— Это невозможно! — горячо возразила Зарният. — Даже думать об этом неправильно. Разве может человек совершать хадж и думать о том, как убивать людей? Вы ведь тоже мусульманка? Я это поняла по вашему лицу.
— Да, — кивнула Рахимова.
— Тогда как вы можете такое говорить? Он не мог говорить об убийствах людей во время хаджа. Это большой грех.
— Вы встречались с вашим мужем после приговора? — спросил Дронго.
— Один раз, когда он был еще в Москве. Мне позвонили и сказали, что разрешат свидание.
— Где состоялась эта встреча? В тюрьме?
— Нет. Меня отвезли в другое место. Я не знаю куда. Шамаил сказал, что это место, откуда пересылают всех осужденных.
— Что он вам еще сказал?
— Чтобы берегла детей. Он заплакал, и я тоже заплакала.
— Больше ничего?"
"— Нет. Мы говорили несколько минут.
