И, в‑третьих, нужно попытаться что-то сделать, хотя бы ради того, чтобы ваше ведомство не приказало вам меня ликвидировать… Такой вариант тоже вполне реален.
Наира вздрогнула, а Вейдеманис, нахмурившись, произнес без тени улыбки:
— Я уже выпил свой чай и полагаю, что мне можно удалиться. Обсуждайте без меня, каким образом тебя будут ликвидировать. — Он поднялся и пошел к выходу. Дронго не стал его провожать. Дверь захлопнулась.
Оставшись вдвоем, они долго молчали. Минуту, вторую, третью…
Потом Наира прошла в ванную комнату, включила воду и, поманив Дронго за собой, взволнованно проговорила:
— Ты действительно считаешь, что я смогу это сделать? Я имею в виду твою ликвидацию?
— Ты просто обязана это сделать, — ответил он, — иначе будет два трупа, нет, три.
Эдгара тоже не оставят в живых, он слишком много знает.
— Тебе нравится говорить подобные гадости?
— Не нравится. Но это та игра, в которую я согласился играть. И на кону моя жизнь.
— Ты мог отказаться!
— Не мог. Меня бы не выпустили живым.
Здесь сложно прослушать, но ты наверняка знаешь, что в этом преступлении, которое произошло два года назад в Москве, не все так просто.
— Знаю. Но ты ничего не сможешь распутать. Один, без организации, без техники, без связных. Нельзя всегда рассчитывать на силу своего разума, каким бы он ни был.
— И тем не менее я попытаюсь. В этом деле есть масса странностей, с которыми я хочу разобраться, — упрямо заявил Дронго.
— Тогда до утра. Мы увидимся утром, когда ты захочешь поговорить с бывшей женой Шовдыгова.
А потом отправимся в Нальчик.
Он согласно кивнул и тут же спросил:
— Ты уйдешь?
— Конечно. Вчера я проявила некоторую непозволительную слабость. По-моему, одного раза достаточно. Больше никаких встреч не будет. Мы деловые партнеры, а я твой «куратор». А еще я уверена, что за твоей квартирой сейчас следят сразу несколько человек. И не нужно давать им повод для ненужных домыслов.
— У тебя есть официальное задание, — напомнил Дронго. — Раз ты мой куратор, то должна мне помогать.
— Именно поэтому я к тебе поднялась. Если бы отказалась, это выглядело бы странным. А если задержусь после ухода твоего напарника надолго, то это будет подозрительно. Я должна идти.
Дронго молчал. Всегда неприятно, когда женщина, с который ты встречался еще сутки назад, так демонстративно уходит от тебя. Он понимал, что ее нельзя остановить, она права, понимал, что за его квартирой следят, но ему все равно было не очень приятно. И обидно.
