— Если тебя это немного успокоит, то могу рассказать, как однажды американский актер Джек Николсон встречался с семейной парой канадского премьер-министра Трюдо. Говорят, что он соблазнил его супругу за несколько минут, пока они были в автомобиле. Муж сидел в соседней машине.
— Это правда или ты снова придумал? — улыбнулась Наира, прикусив губу.
— Абсолютная правда. Я, конечно, не Джек Николсон. А ты не супруга канадского премьер-министра. Но нечто похожее…
Оба рассмеялись.
— Все! — решительно произнесла она.
— Теперь я позвоню, чтобы тебя сдать.
— Только один вопрос.
— Какой?
— Насчет Ламиева ты сказала намеренно, чтобы я знал, как именно он погиб?
— Конечно. Его никто не убивал. Мы рассчитывали, что ты все поймешь. Он был наркоманом в последней стадии. Уже перешел на героин. Поэтому обычные уколы пентатола на него не очень сильно действовали. Когда попытались увеличить дозу, у него остановилось сердце.
— Я так и подумал. Но у меня есть еще одна просьба.
— Это уже наглость! — притворно возмутилась Наира.
— Может, я сначала приму душ, — попросил он, — или уступить тебе ванную?
— По пять минут на каждого, — улыбаясь, разрешила она, — потом буду звонить. Между прочим, у нас ходят упорные слухи, что ты женат.
— Это правда, — ответил он, глядя ей в глаза.
— Тебе никто не говорил, что ты еще и безнравственный Дон Жуан?
— Нет. Я ведь никого не соблазнял. Это была встреча по взаимному согласию, — произнес Дронго, наклоняясь к ней.
— Тогда я позвоню еще через двадцать минут, — прошептала Наира, обнимая его.
Она позвонила уже через сорок пять. И сообщила чуть дрогнувшим голосом:
— Он находится в воронежском отеле «Меркурий». Восемьсот третий номер. Я его обнаружила.
— Где вы находитесь? Вы вошли с ним в контакт? — спросил встревоженный голос.
— В коридоре. Я видела, как он выходил и входил в свой номер. Он сейчас здесь.
— Ни в коем случае не обнаруживайте себя! Сейчас на место выедет наша оперативная группа. Постарайтесь себя не обнаруживать.
Наира убрала телефон и пробормотала:
— Мы теряем чувство реальности.
Извини, я выхожу в коридор. Может, я еще пожалею, что поддалась своим чувствам. Или, наоборот, пожалею, что слишком серьезно отнеслась к своей работе. Извини!
Она вышла, не попрощавшись и ничего больше не произнося. Было заметно, как сильно она нервничает. Ей самой сложно было разобраться в своих чувствах. Было неприятно, что она поддалась своему увлечению, нарушив все возможные должностные инструкции.
