Водитель, который их вез, дал показания, что они должны были выйти из пассажа через несколько минут. Просто трагическое совпадение.
— Я хочу задать вам несколько необычный вопрос. Вы знали, что дядя погибшей девушки возглавляет армейскую разведку Израиля, службу АМАН?
— В тот момент не знали, но потом я узнал. Израильтяне проявляли повышенную активность, особенно их посольство. Позже мне сообщили, что брат Меира Блехермана занимает такой большой пост.
— Может быть, это преступление связано именно с ним? Кто-то пытался отомстить семье Блехермана и поэтому было принято решение убить его племянницу? Я спрашиваю в качестве невероятной, но возможной гипотезы.
— Она там оказалась случайно, — снова повторил следователь. — Нет, это слишком невероятная теория. Зачем устраивать такой взрыв, убивая остальных людей, когда нужно убить только одного человека? По-моему, это просто нерационально.
— «Лист зелени прячут в лесу», — напомнил Дронго. — Может, само преступление было организовано с целью убийства Даны Блехерман, а остальные погибшие были лишь сопутствующие жертвы.
Вы так не считаете? Террористы никогда не жалели человеческие жизни для достижения своих целей.
— Нет, не считаю, — решительно произнес Поляков, — их целью была скорее немецкая группа. Увидели группу иностранцев и решили устроить взрыв именно там, чтобы сработал эффект страха. И, конечно, пропагандистский эффект тоже никто не отменял.
— Спасибо за то, что согласились со мной встретиться, — сказал на прощание Дронго, поднимаясь со стула.
— Можно задать вам последний вопрос?
— Конечно.
— Как попасть в колонии, где находятся осужденные Шовдыгов и Захохов? Чье разрешение на это потребуется?
— Только не мое, — ответил Поляков. — Я думаю, нашего руководителя Следственного комитета России, и то сомневаюсь. Или же министра юстиции страны, если он сможет подписать такое разрешение. Но вас туда пропустят лишь в самом исключительном случае.
— Может, тогда взять разрешение у президента? — пошутил Дронго.
— Он не сможет разрешить, — не понял юмора следователь. — Скорее премьер-министр, как глава исполнительной власти страны. Но лучше — министр юстиции или глава Федерального ведомства по исправительным учреждениям."
"— То есть никто, — подвел неутешительный итог Дронго. — Спасибо вам за беседу. До свидания!
Спустившись вниз и выходя из здания, он сразу обратил внимание на автомобиль, стоявший на другой стороне улицы, в котором сидели двое незнакомых мужчин.
