Если они сочтут нужным, мы сможем встретиться. Вы, очевидно, журналист?
— Нет. Я же сказал, что я эксперт по вопросам преступности.
— Очень хорошо, но нам больше не о чем разговаривать.
— Неужели вы не понимаете, — начал злиться Дронго, — что речь идет о судьбе человека? О его жизни.
— О чем вы говорите? — не понял Поляков.
— Супруга Блехермана тяжело больна. После смерти дочери она тяжело заболела…
Поляков молчал.
— Вы слышите меня? Неужели вам так сложно со мной поговорить?
— Я не знаю, кто вы такой, — неожиданно очень жестко ответил Поляков, — поэтому прошу вас больше не звонить, — и тут же отключился.
— Что-то не так, — сказал Дронго, взглянув на Вейдеманиса. — Поляков не очень хотел разговаривать, но когда я сказал ему о больной жене Блехермана, он сразу изменился и, кажется, даже разозлился, будто я поступил не совсем корректно. Ты можешь уточнить семейное положение следователя?
— Конечно. Мой товарищ сейчас работает в Следственном комитете Москвы. Он хорошо знает Полякова.
Я ему сейчас позвоню и все уточню.
Он действительно набрал номер, поговорил пару минут, затем несколько виновато посмотрел на Дронго:
— Ты, как обычно, прав. В прошлом году у него умерла жена. Но как ты это понял?
— Почувствовал, что ему неприятны мои слова. Словно я использовал недозволенную тему в разговоре и повел себя не совсем правильно.
— Попытайся снова выйти с ним на связь. Расскажи ему о супруге Блехермана. Можно на этом сыграть, как ты считаешь?
— Нет, — решительно ответил Дронго, — так нельзя.
Он достаточно умный человек, чтобы понимать, как я пытаюсь вызвать сочувствие к Блехерману. Видимо, он так и подумал. Поэтому нужно извиниться. — Он перезвонил Полякову и с ходу начал: — Только не отключайтесь, я позвонил, чтобы извиниться. Я не знал про вашу супругу и не хотел вас разжалобить. Просто так получилось. Извините, что я невольно причинил вам боль. Это не нарочно. До свидания…
— Подождите, — неожиданно проговорил следователь, — как, вы сказали, вас зовут? Дронго? Я, кажется, слышал об этом необычном имени.
Вспомнил, что вы работали с группой Резунова, когда искали этого сексуального маньяка. Вениамина Баратова, который оказался директором института. Это были вы?
— Я, — просто ответил Дронго.
— Понятно. Давайте сделаем так. Приезжайте ко мне через два часа. Я закажу для вас пропуск, только назовите мне ваше настоящее имя, я же не могу заказывать пропуск на имя Дронго.
