На губах застыла лёгкая улыбка. Что бы я ни думала о его внутренних качествах, Саша — привлекательный засранец. И, конечно же, прекрасно знает, как действует на женщин.
Замечаю, как карие глаза съезжают ниже, исследуют мою грудь и плечи. Интересно, если я скажу правду, станет ли Журавлёв помогать мне и дальше? Почему-то кажется, что он необидчивый.
— Ситуация показалась милой, — увиливаю от прямого вопроса.
Взмахнув рукой, указываю на стойку, где один из посетителей заведения скрутил из салфетки розу и вручил молоденькой девушке, работающей за баром.
— И романтичной, — тут же добавляю.
Саша усмехается. Возможно, не верит в повод слинять от него подальше, но смотрит в нужном направлении.
— Он просто хочет её трахнуть, — ровным тоном сообщает.
Я фыркаю, качаю головой.
— У тебя есть феноменальная способность испортить впечатление о себе даже тогда, когда, казалось бы, хуже некуда.
— Приятно, Полин. Для этого и пригласил тебя в ресторан, чтобы получше узнать друг друга.
Скрестив руки на груди, смотрю с вызовом.
— С тобой я не та, что в жизни."
"Вылезают самые тёмные стороны, портится характер. Мне жутко не нравится, но каким-то образом это неконтролируемо.
— А может, наоборот? Со мной раскрываешься ты настоящая?
Журавлёв пододвигает пепельницу, щёлкает зажигалкой и закуривает. Видела на входе табличку о запрете, но, похоже, на некоторых он не действует.
— Возможно, для тебя является секретом, но мужчина всегда, увидев перед собой девушку, оценивает то, насколько она привлекает его в сексуальном плане.
Романтика — это шаг для следующих действий, когда ответ ясен: трахнул бы или нет.
— М-м, ясно, — отвечаю с наигранным скучающим видом.
Нервно дёрнув ногой, выглядываю официанта. Наверное, выпить бы действительно не помешало. Возможно, именно алкоголь поможет справиться со свалившейся нагрузкой.
— Например, когда я впервые увидел тебя, то подумал, что…
— Не смей, — грубо осекаю. — Я не желаю этого знать.
— … что да, привлекаешь, — заканчивает предложение Журавлёв.
Глазами транслирует другое — да, трахнул бы.
Мечу в него полный негодования взгляд. Грудную клетку распирает от услышанного.
— Упс. Узнала, — невозмутимо пожимает плечами.
Я упираюсь ногой в обшивку кожаного дивана, аккурат между коленями Саши. Воздуха в лёгких катастрофически не хватает, никотин душит. Щёки ярко горят.
— Мне искреннее жаль Настю, — презрительно цежу сквозь зубы.
Журавлёв обхватывает рукой мою щиколотку, ощутимо сжимает.
