Наиль только шире улыбается. — Появилось много времени, проектов, планов и целей. Я наблюдала за твоими достижениями. Читала статьи. Смотрела интервью и встречи. Ты казался таким счастливым, как никогда в жизни. Я поверила, что всё не зря…
Не знаю, каким чудом Наилю удается утащить меня в кресло, но спустя секунду я сижу на его коленях, жмусь к груди и глотаю слёзы, которые без остановки бегут по щекам.
— Поль… Полька… Ну не плачь, пожалуйста. Меня без вас ничего не стимулирует и не радует. Просто зачем? И какой в этом смысл?
Смысл — это мы.
Муж гладит и утешает. Разговаривает сбивчиво и на эмоциях. О поездках и премиях. О новых предложениях и клиентах. Даже непривычно. Всегда смелый и собранный — сейчас Наиль теряется и кажется слишком трогательным.
Я чувствую, как колотится его сердце. Не просто стучит — вылетает. Мне прямо в руку.
— Представляешь, мне предложили уникальный проект на три года в Штатах. В закрытом офисе. Идея сложная и интересная…
Я слушаю и киваю. Вспоминаю, как много раз подряд запрещала себе даже думать о сближении.
Отталкивала любые мысли. Не подпускала. Думала, что сумею и справлюсь, и что нужно время. Сейчас — прежние догмы ломаются, и я понимаю, что, скорее всего, до конца жизни бы Наиля не разлюбила. И по-настоящему и искреннее — не отпустила.
— Не уезжай…
Из груди рвётся всхлип. Я звучу так жалко, что реву сильнее и по-новой.
— Пожалуйста, не уезжай…
— Ну, ты же даже не дослушала, Полька… Я сразу отказался — не смог бы без вас. Просто масштабы предложения впечатляют.
Я трусь щекой об его щеку. Внимаю каждому слову. Наиль болтает и болтает, а затем затихает и, обхватив ладонью мой затылок, проходится кончиком языка по напрочь солёным губам. Я доверчиво приоткрываю их и впускаю. До конца не веря, что опять нахожусь с ним. Здесь и сейчас. Рядом. Это не морок, и не мираж. Мы просто оба запутались, но оттолкнулись от дна и наконец-то всплываем.
— Я честно тобой восхищалась…
— Я тобой тоже… Марина рассказывала, что тебя приняли на работу.
И даже некоторые рисунки показывала.
Воспоминания захлёстывают большой штормовой волной. Сколько возможностей у нас было… Я много раз, отправляя Мышку куда-то с отцом, наряжалась у зеркала, красила ресницы и губы. Делала укладку. Думала, спущусь к автомобилю лично и провожу. Найду повод хотя бы зацепиться и одним глазком взглянуть…
Потом ожидаемо трусила. Думала, что уже поздно. Нельзя. Что сердце занято другой, а я сама виновата, потому что инициировала разъезд.
