— Как ваши с Наилем дела?
Любопытный внимательный взгляд я встречаю довольно спокойно. Не смущаюсь и не заикаюсь. Не боюсь, что разоблачат по щелчку пальцев. Я будто бы смирилась с тем, что некоторые вещи бывают необратимыми.
— Перевезли дочь, занимаемся работой. Планируем отпуск в конце месяца.
— О, отпуск — это здорово! — подтверждает Мира. — Саркиев как раз отбудет презентацию, да? Ему нужно отдохнуть после столь активного сотрудничества с министерством.
Краска неконтролируемо приливает к лицу. Ладони потеют.
Создается впечатление, что о служебном романе моего мужа догадывается каждая дворовая собака, а за моей реакцией тщательно следят и ждут то ли подтверждения, то ли протеста после многочисленных слухов и домыслов.
— Да, не мешало бы. Работы действительно много.
Не получив желаемого результата после ответа, Мира открывает камеру и фотографирует стол — две фарфоровые чашки с золотистым ободком и два одинаковых пирожных на блюдцах с таким же узором. Обработав снимок в фоторедакторе, подруга выкладывает его в социальную сеть и отмечает меня.
В нашем кругу так принято — показывать чуть ли не каждый свой шаг.
Я прошу прощения и ненадолго отлучаюсь в уборную. Умыв лицо, достаю телефон и набираю номер свекрови. Сообщаю, что немного задержусь.
Мне стыдно, но общение с собственной дочерью дается адски сложно. Приходится держать лицо, вымучивать улыбку и отыгрывать роль, которую я попросту не тяну. Наиль в этом ничуть не помогает. Вообще ни разу. Он просто пропадает и пускает ситуацию на самотёк.
Так, должно быть, легче, чем находиться на одной территории с чужой неузнаваемой Полей.
— Милая, не торопись, пожалуйста! — произносит радостным тоном Галина Сергеевна. — Мы с Маришкой поужинали и планируем отдыхать, а вы — веселитесь и ни о чем не думайте. Хоть и до утра…
Прикрыв глаза, тру пальцами переносицу. Под «вы» свекровь, конечно же, подразумевает меня и Наиля, но я, видимо, не настолько жестокая, чтобы вот так сходу разочаровывать…
Коротко благодарю за поддержку и помощь, передаю дочери привет.
Кладу трубку и возвращаюсь в холл к Мире.
Личную жизнь мы больше не трогаем. Всегда легче обсуждать чужую — это и делаем. Тем более, не только мне не хочется бередить раны. Рома так-то тоже блядует…
Сотрудники центра потихоньку покидают рабочие места, клиентов становится меньше.
Когда за спиной открывается входная дверь, запуская в помещение пропахший дождем свежий воздух, я неосознанно напрягаю плечи.
