Ждёт гребаной правды и честности, хотя сам…
— Я отправила резюме и прошла собеседование. Это было несложно.
Голос ломается и дрожит. Внешняя напускная бравада по кирпичику рушится.
— Я задал вопрос. Его роль в этом какая?
— Абсолютно незначительная.
Горящие щёки, должно быть, выдают с потрохами.
Наиль перекатывается с пятки на носок. Хмыкает. Кожей чувствую, что не верит. Мне. В меня. Это ранит и всерьез задевает. Вот только не думала, что будет неприятно настолько.
— Любое мое действие ты воспринимаешь в штыки.
Его — одобряешь. Что я должен думать?
— Ты не понимаешь, что ли? — резко вспыхиваю. — Я. Сделала. Это. Сама! Без чьей-либо помощи! Показав работы и пройдя собеседование! Если не веришь, я могу показать тебе письма и недавний видеозвонок, который длился почти полтора часа!
Пульс взрывается. Дыхание спирает от возмущения. Я не собиралась оправдываться, но сейчас именно это и делаю. Доказываю, что могу и умею. Что чего-то достойна в этом мире.
— Ты почему-то считаешь меня слабой и никчемной.
Ни на что не способной. Решаешь вместо меня вопрос со стажировкой, хотя я не просила, Иль. Я. Тебя. Не. Просила!
Наиль делает глубокий вдох. Шумно выдыхает. Мы переглядываемся в отражении зеркала, добивая друг друга. Больше не любящая семейная пара. Завравшаяся. Запутавшаяся. Должно быть, изжившая себя. Но недостаточно решительная, чтобы взять и расстаться.
— Это называется забота, Поля. И я ни хрена так не думаю о тебе.
Услышав шум за дверью, разворачиваюсь к мужу лицом.
Делаю два шага навстречу, сбавляю тон почти что до шепота:
— Не выражайся так, пожалуйста. Если ты забыл, то у нас гости. И Мышка. Она в любой момент может услышать очередной наш скандал.
Тряхнув головой, натыкаюсь на жесткий взгляд чёрных глаз. Вздрагиваю, потому что они транслируют мощнейшую концентрацию агрессии и злобы.
— Не пытайся манипулировать ребёнком и закрывать мне рот при любом удобном поводе, когда я пытаюсь с тобой поговорить.
Наиль хватает меня за руку, сжимает запястье пальцами.
Его грудная клетка высоко и резко вздымается.
От мысли, что столь отрицательно он реагирует только на меня, становится физически больно. До чего мы, чёрт возьми, докатились?
Сейчас я даже не вспомню, когда муж в последний раз называл меня ласково по имени. Все чаще слышу негатив. Ловлю его, всасываю. Пропитываюсь им до костей.
— И не делай, пожалуйста, то, о чем потом сильно пожалеешь. Слышишь меня?
Я вскидываю подбородок, натянуто улыбаюсь.
