Но все произошло так быстро, что я не могу точно сказать, сколько их было.
Афродита замолчали, а я с ненавистью посмотрела на нее и прошипела:
— А ты не подумала о том, что их нужно спасти? Ты же сказала, что мальчишки погибли!
Афродита спокойно пожала плечами.
— Я уже сказала тебе, что на этот раз видение было не очень отчетливым. Я не могу точно сказать, где это произошло, единственное, что я помню — это часы на приборной панели машины твоей бабушки.
— И ты так спокойно об этом говоришь! Неужели ты можешь позволить им всем погибнуть?
— Тебе-то что за дело? Твоя бабушка будет жива и невредима.
— Меня от тебя тошнит, Афродита. Ты хоть раз в жизни думала о ком-нибудь, кроме себя?
— Не строй из себя святошу, Зои. Можно подумать, ты о других много думаешь! Насколько я помню, тебя волновала только судьба бабушки.
— Ты совсем дура или притворяешься? Понятно, что о бабушке я беспокоюсь в первую очередь! Я же люблю ее! Но это не значит, что мне плевать на смерть других людей. Я хочу спасти остальных тоже! Вот что, Афродита, тебе придется напрячь мозги и подумать, что это был за мост.
Попробуй вспомнить еще хоть что-нибудь!
— Я же тебе сказала, это где-то на магистрали Маскоги. Но я не знаю, какой именно это мост.
— Подумай получше! Что еще ты видела? Афродита вздохнула и закрыла глаза. Я впиласъ глазами в ее лицо и заметила, как она еле заметно нахмурила брови. Потом, не открывая глаз, сказала:
— Стой, кажется, я ошиблась. Это не на магистрали. Я вижу знак. Ага, вот оно! Мост I-40 через реку Арканзас, около Уэбберс-Фоллз.
— Она открыла глаза и посмотрела на меня. — Ну вот, теперь ты знаешь, где и когда это случится. Больше я тебе ничего не могу сказать. Кажется, какая-то огромная плоская посудина, типа баржи, врезалась в опору моста, и он рухнул. Но это я увидела очень смутно, так что не могу описать баржу подробнее. И как ты собираешься это предотвратить?
— Пока не знаю, но я этого не допущу, — процедила я.
— Я в тебя верю, Зои! — насмешливо протянула Афродита.
— Что ж, оставляю тебя спасать мир, а сама вернусь в свою уютную комнатку и займусь маникюром. Единственная настоящая трагедия — это плохо ухоженные ногти, ты согласна?
— А теперь послушай, что я тебе скажу, Афродита. Дерьмовые родители еще не повод становиться бессердечной сукой.
Она резко обернулась и злобно уставилась ни меня прищуренными от бешенства глазами.
— Да что ты об этом знаешь?"
"— О твоих родителях? Честно говоря, немного.
