Так же было в Вегасе, когда он схватил пару туфель, которые были не красными, как он думал, а розовыми.
Я не прошу объяснений, но Исайя все же решает их дать.
– Этот цвет очень похож на твои волосы, а Трэв как-то сказал мне, что они рыжие. Я знаю, что это не просто рыжий цвет – это оберн. Кеннеди Кей Оберн.
Трэвису пришлось сказать ему, что у меня рыжие волосы?
Одежда, которая не сочетается по цвету… Он ошибается, подбирая цвета. Ему пришлось спросить о цвете моих волос…
– Исайя, ты дальтоник?
Он смущенно улыбается…
– Да.
Как я могла не знать об этом? Неужели я пропустила что-то в его медицинской карте?
Теперь многое становится понятным. Он неправильно подбирает носки. Его одежда не сочетается по цветам. Меня пронзает чувство вины: я нагрубила, сказав, что он одевается так, словно ему все равно. На самом деле он просто не понимает, когда вещи не подходят друг к другу!
– Не то чтобы я видел мир черно-белым, – продолжает Исайя. – Это называется протанопия [13]. У меня проблемы с восприятием красного цвета.
Я вижу его как зеленый. По крайней мере, так мне говорят.
Конечно, я знаю, что такое протанопия, дальтонизм. Это означает, что у Исайи отсутствуют или повреждены длинноволновые колбочки, из-за чего он не может различать оттенки красного. Оранжевые и теплые коричневые тона также кажутся ему оттенками зеленого или синего.
– Ты запомнил цвет моих волос?
– Да, – сдержанно улыбается он. Я никогда не слышала, чтобы этот самоуверенный шорт-стоп был так смущен. – В тот день, когда мы познакомились в туалете, я не смог определить цвет твоих волос.
По большей части я отличаю только блондинок и брюнеток, поэтому и спросил Коди, какого цвета твои волосы, и он сказал, что это оберн. Кеннеди Кей Оберн. – Его взгляд скользит по моим волосам, и он нежно накручивает прядь на палец. – Никто больше не может быть Кеннеди Кей Оберн.
Это вовсе не так, но я солгу, если скажу, что от этих слов мое якобы холодное сердце не потеплело.
Подняв глаза, я наблюдаю за этим мужчиной, который слишком много улыбается и помнит цвет моих волос.
Он совсем не такой, как я ожидала.
Его рука скользит от кончиков моих волос к локтю. Я невольно вздрагиваю, но только потому, что его прикосновение теплое, и это неожиданно, а не из-за того, что мне не понравилось. Тем не менее он мгновенно убирает руку.
– Прости.
Отлично.
Он, как и Коннор, быстро поймет, что со мной что-то сильно не так.
Мои щеки пылают, и я перевожу взгляд на стенд с зубными щетками, надеясь скрыть румянец.
